Я киваю, и его руки обвивают мою талию. Мое дыхание вырывается рывком, когда Макс притягивает меня к себе, окружая теплом, силой и тем теплым лесным запахом, который уже означает безопасность для моего обезьяньего мозга.

— Дыши, — шепчет он, его грудь расширяется у моей спины в медленном, глубоком ритме.

Я пытаюсь последовать, но воздух застревает на полпути в легкие.

— Ничего страшного, — гудит он. — Еще раз.

Его сердцебиение ровно стучит у моей спины, давая моему телу ритм для следования.

Он вдыхает. Я вдыхаю вместе с ним.

Его большой палец движется по крошечной полоске голой кожи между моим топом и шортами, движение такое нежное, что я не уверена, осознает ли он, что делает это.

Еще один вдох, и мои плечи опускаются.

Снова, и я сильнее прижимаюсь к нему.

— Вот так, — шепчет он, его дыхание согревает край моего уха. — Хорошая девочка.

Жар стекает между моих бедер, и еще одна дрожь проходит сквозь меня. Но эта не имеет ничего общего со страхом.

Макс глубоко вдыхает, урчащий гул вибрирует от его груди вниз по моему позвоночнику, его пальцы напрягаются на моем животе. Его нос касается изгиба моей шеи, и он делает медленный вдох, от которого по моей коже бегут мурашки.

— Лучше? — спрашивает он.

Я наклоняю голову, давая ему больше пространства. Его губы парят над моим пульсом, и дразнящее прикосновение заставляет стон подниматься в моем горле. Под моим топом соски напрягаются в болезненные пики.

Его тело больше не просто теплое позади меня. Оно твердое. Мощное. Каждый бугор мышц прижимается к моей спине и попе.

Я не парю в воздухе. Я здесь. На своей кухне. В руках Макса.

И я хочу его.

Я накрываю его руку своей и направляю вверх. Его ладонь скользит по моей талии и останавливается под грудью.

Позади меня его мышцы замирают.

— Прикоснись ко мне, — шепчу я.

Его рука поднимается выше, большой палец касается нижней части моего бюстгальтера. Искры желания пронзают меня.

Дыхание Макса перехватывает, и он отпускает меня. Холодный воздух окутывает меня, когда он отступает, его широкая грудь вздымается под рубашкой.

— Ты чуть не выпала из колеса обозрения. — Его челюсть сжимается, и он сжимает кулаки по бокам. — Ты чуть не погибла.

— Ага. — Я сглатываю. — Вечерок тот еще.

— И теперь… — Он качает головой. — Лайла, ты не понимаешь, о чем просишь.

Раздражение прорывается сквозь туман похоти.

— Прости?

Он морщится.

— Это прозвучало неправильно.

— Это прозвучало так, будто я слишком истерична, чтобы понять, что попросила тебя прикоснуться ко мне.

— Я не считаю тебя истеричной.

— Нет, ты считаешь, что я испугалась и потеряла всякую способность принимать решения, — парирую я. — Я взрослая женщина, Макс. Я знаю, чего хочу.

Его взгляд падает на мой рот, и голод в его глазах настолько интенсивный, что у меня подкашиваются колени.

— Чего ты хочешь, Лайла?

— Я хочу тебя.

Из него вырывается хриплый звук, но он не приближается.

— Я не хочу проснуться завтра и узнать, что ты просто пыталась пережить то, что случилось.

— Я не пытаюсь это пережить. — Я пересекаю разделяющее нас пространство. — Я не хочу, чтобы ты заставил меня забыть. Я хочу, чтобы ты напомнил мне, что я еще жива.

Я кладу ладонь на его быстро бьющееся сердце.

— Я хочу чувствовать свое тело, делающее то, что я выбрала. Я хочу чувствовать себя в безопасности, живой, желанной. — Мой голос смягчается. — Я хочу чувствовать тебя.

— Блядь, Лайла.

Его челюсть двигается, и я буквально вижу, как в его голове бушует спор. Заботливый мужчина, который нес меня всю дорогу до дома, сражается с лисом-перевертышем, который пялился на мой рот с нашей первой встречи.

— Я хочу тебя так сильно, что едва могу думать, — наконец говорит он. — Но если ты передумаешь… Если захочешь, чтобы я остановился…

— Макс.

Его яркий зеленый взгляд впивается в мой.

— Прикоснись ко мне.

Его рот захватывает мой с такой силой, что я спотыкаюсь назад. Одна рука обхватывает мою талию, не давая упасть, притягивая меня к нему.

Первое прикосновение его языка — электричество. Я стону ему в рот, и Макс отвечает рыком. Его рука скользит в мои волосы, наклоняя мою голову, чтобы он мог целовать глубже.

Это наш первый поцелуй. Я должна запоминать детали, чтобы вспоминать потом.

Мягкость его губ. Шершавость щетины. То, как его большой палец нежно поглаживает мою щеку, несмотря на давление его рта.

Вместо этого я могу думать только об одном: больше.

Я поднимаюсь на цыпочки и целую его сильнее.

Контроль Макса ослабевает, и он поднимает меня.

Из меня вырывается визг, когда он усаживает меня на кухонный островок между стопкой формочек для капкейков и почти пустыми мисками с глазурью.

Его руки ложатся на мои бедра.

— Так можно?