О, нет, я снова влюбляюсь в этого мужчину…

— Его большой палец на нашей ладони — это нечестно… Мы хотим большего.

Воздух между нами сжимается.

Он не двигается сразу. Он остается там, держа мою руку, его челюсть сжата, дыхание размеренное, он смотрит на меня так, будто стоит на краю чего-то и решает. Я почти вижу войну за его глазами — шесть лет дистанции, тринадцать раз, когда ничего не вышло, дисциплинированный отказ хотеть того, чего нельзя иметь.

Затем что-то в нем меняется. Я вижу тот самый момент, когда он перестает сопротивляться.

Он отпускает мою руку. Обе его руки движутся к моему лицу — одна на челюсть, другая скользит в мои волосы, и он притягивает меня к себе. Не нежно. Не вежливо. Он притягивает меня к себе, как человек, который только что принял решение, которое не сможет отменить.

Я встречаю его на полпути.

В этом поцелуе — жар, намерение и та срочность, которая заставляет забыть, где ты находишься. Мои руки хватают его за футболку, и я тяну, и он позволяет, прежде чем берет инициативу в свои руки.

Его пальцы сжимаются в моих волосах — не больно, но направляя, — и он запрокидывает мою голову, углубляя угол. Из меня вырывается звук, который я категорически буду отрицать позже. Он проглатывает его, будто ждал этого.

Моя спина касается песка.

Я не знаю, как это произошло. Одно мгновение мы сидим, в следующее он уже сместился, и я лежу на спине, а он нависает надо мной на одной руке, его серебряные волосы падают вокруг нас, как занавес, и теплая мягкость его губ не покидала моих на протяжении всего этого. Светящаяся вода пульсирует рядом, песок прохладен на моих плечах. Его тело такое теплое и тяжелое там, где оно прижимается ко мне, полностью и бесповоротно разрушая меня. Особенно когда он перестраивается так, что мои ноги обхватывают его, его бедра полностью опускаются, прижимаясь ко мне.

Я не думаю, что что-то может превзойти целование с горячим мэрменом на пляже.

Он целует мою челюсть. Место под ухом. Изгиб моей шеи, медленно и преднамеренно, и я выгибаюсь навстречу, прежде чем могу остановиться. Мои пальцы находят его волосы, и я сжимаю их так, как он сжимал мои, и звук, который он издает у моего горла — низкий, горловой, голодный — посылает что-то электрическое через все мое тело.

— Фредди. — Мое имя в его устах, у моей кожи, будто он пробует его на вкус.

— Да. — Это едва слово.

Он отстраняется достаточно, чтобы посмотреть на меня. Тьма его зрачков поглотила карий цвет, его выражение полностью открытое впервые с тех пор, как я его знаю. Нет маски. Нет осторожного контроля.

— Нам, возможно, стоит остановиться, — говорит он, и его голос разрушен. — Я не чувствовал… проклятие многое у меня забрало. Не это. Это не то, что я имею в виду⁠…

— Слава богу.

Мы оба медленно переходим в смех, даже не пытаясь увидеть, где ракушка. Лиам оглядывает меня.

— Что я имею в виду, так это то, что я не знаю, смогу ли контролировать себя с тобой.

— О боже, пожалуйста, не надо.

В этот раз я так рада, что у меня есть эта ракушка, потому что именно это пронеслось у меня в голове, когда электрическое тепло полностью затопило мою систему. Мои руки на его груди, на его плечах, пальцы все еще переплетены с его волосами.

— Я согласна с ракушкой.

В его взгляде мелькает вспышка глубокого голода.

— Если станет слишком, ты остановишь меня.

— Только одним способом это проверить.

Его губы снова завладевают моими. И, несмотря на его предупреждение, на этот раз медленнее. Глубже. Его рука скользит по моему боку и сжимает бедро — то же самое бедро, что и сегодня утром, — и его большой палец находит полоску обнаженной кожи между моей футболкой и шортами, обводя круг, от которого мои пальцы ног поджимаются.

Затем его рука скользит под мою футболку.

Его ладонь теплая и шершавая, и она движется по моей грудной клетке с преднамеренностью, которая говорит мне, что он запоминает каждый дюйм. Будто он голодал и наконец ему позволили прикоснуться к чему-то, и он не собирается тратить ни секунды. Его большой палец проводит по нижней части моей груди, и я резко вдыхаю, когда его губы изгибаются в улыбке против моих.

— Скажи мне остановиться, — шепчет он мне в губы, — и я остановлюсь.

— Даже не смей.

Его рука смыкается на моей груди, и я издаю звук, который океан вежливо прикрывает. Он тяжело выдыхает через нос, словно ощущение меня бьет по нему физически, будто каждое прикосновение затапливает голодающую систему.

Я тяну его за футболку. Он откидывается достаточно, чтобы стянуть ее через голову, и хотя я видела его без нее раньше, это другое. Это он раздевается с очень конкретной целью, нависая надо мной в сине-зеленом биолюминесцентном свете, серебряные волосы распущены и дики, глядя на меня сверху вниз глазами, в которых смешались благоговение и голод.