— Она жестокая, этого у нее не отнять. Каждый раз бьет по самым больным местам.

— Это так очевидно?

— Я тоже хищник, Торрес. И я узнаю атаку, когда ее вижу. — Он медленно покружил нас. — Если тебе от этого легче, она не права.

— Насчет чего?

— Насчет всего. — Он посмотрел на меня сверху вниз. — Иногда люди с исключительным талантом забывают, сколько труда потребовалось, чтобы достичь вершин, как усердно они сами ради этого работали. И они никогда не замечают этого в других. Но то, что ты построила здесь, Селена? Это потрясающе. Ты создала сообщество, нечто такое, что отдает больше, чем берет. Не забывай об этом.

Мне нечего было на это ответить, поэтому я просто прижалась лбом к его ключице и позволила ему вести в танце. На несколько тактов я позволила себе просто быть в его объятиях — не контролировать чужие эмоции, не готовиться к очередному удару.

В безопасности.

Это было настолько чуждое чувство, что я почти не узнала его.

Когда песня закончилась, я не стала отстраняться.

— Поехали ко мне, — пробормотала я ему в рубашку.

Он замер.

— К тебе?

— Именно это я и сказала.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня; на его лице читалось осторожное выражение, словно он думал, что ослышался.

— Не усложняй.

— Я не усложняю. — Но он всё еще вглядывался в мое лицо, и его привычной легкой ухмылки не было и в помине. — Я просто хочу убедиться, что ты действительно хочешь меня впустить.

Честный ответ был прямо здесь, рядом с той золотой магией, которая наполняла меня каждый раз, когда он был рядом; ответ, ожидающий, когда же я пойму, что это всегда было нечто большее, чем просто секс-магия. Ночь была теплой, и он встал между мной и моей матерью, даже не моргнув, несмотря на то, что она предлагала ему волны, триумфальное возвращение и лайки в соцсетях. Все преграды, которые я воздвигла — он просто турист, спонсируемый корпоративный мудак, невыносимый, эгоцентричный тусовщик из братства… он всё равно уедет — всё это с грохотом рухнуло, когда его рука легла мне на поясницу, а его сердце билось в такт моему.

— Я хочу… — Я заставила себя выдержать его взгляд. — Я хочу, чтобы этой ночью были только ты и я. Никаких сделок, никакой магии…

— И никаких черепах? — спросил он; ухмылка начала возвращаться.

— Пендехо, я тут пытаюсь быть с тобой искренней. — Я нахмурилась.

Он рассмеялся, поднес мою руку к губам и нежно поцеловал костяшки пальцев.

— Хорошо, — выдохнул он.

И ни капли шутки в голосе.

— Хорошо?

— Хорошо.

И, поскольку он не мог удержаться, уголок его рта пополз вверх.

— К концу ночи я буду знать все твои секреты.

— Узнаешь три. Может быть.

— Я вытяну и остальные. — Затем, тише, только для меня, без всякой игры на публику: — У меня есть время.

Он взял меня за руку, позволяя увести его из света в темную, звездную ночь.

***

Я возилась с ключами у двери, промахиваясь мимо замочной скважины смущающее количество раз.

Чейз обнял меня сзади, зарывшись носом в мои волосы.

— Нервничаешь, Торрес?

Я наконец-то вставила этот дурацкий ключ в эту дурацкую скважину.

— Нет. Мы ведь уже делали это раньше.

— Тогда почему ты дрожишь?

Его зубы скользнули по коже под ухом.

— Я не дрожу.

Я дрожала. Блядь, в прошлый раз он был наполовину акулой, и я нервничала меньше, чем сейчас. Потому что тогда всё крутилось вокруг него, а сейчас — вокруг меня. Вокруг того, что я заявляла о своих желаниях, а это означало признать не только то, что я хочу его, но и то, что я хочу, чтобы он остался.

— Чейз… — Что, черт возьми, я должна была сказать? Ты мне нравишься? Пожалуйста, выбери меня, а не свою потрясающую жизнь?

Нет, потому что был куда более пугающий вариант. Забери меня с собой.

— Ты ведь надела это платье сегодня, чтобы я мог пялиться на это, да? — Он провел мозолистым большим пальцем по едва заметному синяку на моей шее. Он снова это делал; давал мне путь к отступлению.

— Может быть.

— Мне понравилось. — Он целовал нежную кожу. — Какая-то часть меня жалеет, что всё так быстро зажило. Мне нравится идея оставлять на тебе свои метки.

— Чтобы, когда твой цирк уедет из города, я тебя вспоминала? — Так было проще. Просто выплеснуть всё сейчас, чтобы обошлось без обид, хотя мое сердце знало, что для этого уже слишком поздно.

Он развернул меня так, что я прижалась спиной к металлической сетчатой двери.

— Я начинаю серьезно уставать от того, что ты постоянно пытаешься от меня сбежать, Селена. — Он был так близко, и его глаза были черными до самых краев.

— Я думала, тебе нравится сам процесс охоты, Чейз. — Мое сердце колотилось, но я не боялась его. Я боялась того, насколько сильно мне потом будет больно.