— Это то, что я создала. Что-то, что было только моим, в чем я была по-настоящему хороша. Даже если… некоторые люди никогда не видели в этом ценности, для меня это всегда было чем-то правильным. Словно это то, чем я и должна заниматься. Мне правда небезразличен этот пляж и все, кто на нем живет. Это мой способ помочь им.

— Расскажи мне об этом поподробнее.

Она снова нацепила ту защитную гримасу, которую я уже так хорошо знал, но я не отпустил ее руку, и гримаса растаяла, сменившись чем-то более уязвимым.

— Это долгая история.

— У меня есть время.

— У Эль Тибурона, профессионального серфера и приглашенного диджея, есть время? — Она улыбнулась, и в этой улыбке было поровну готовности к бою и смеха — и в этом была вся она.

Оставить ее себе. Я хочу оставить ее себе именно такой.

— Нет, но у Чейза Переса — есть. Разве ты не знаешь, Торрес, что я переплыл бы весь океан, лишь бы увидеть твою улыбку?

— Снова вернулся к своим дурацким подкатам.

— Но они же работают?

— Работают.

Ее улыбка изменилась, став абсолютно открытой. Той самой, которой я ждал несколько недель, поэтому, разумеется, мне нужно было всё испортить.

— Тебе ведь сейчас до жути хочется меня поцеловать, да?

Она фыркнула, игриво толкнув меня в грудь.

— Не будь идиотом. Мне хочется ударить тебя по лицу.

— Своими губами?

— Чейз…

— Признай это. Ты таешь. Я неотразим.

— Ты невыносим, — сказала она, но при этом смеялась, и это было самое прекрасное из всего, что я когда-либо видел.

Она подалась вперед и прислонилась своим лбом к моему.

У меня перехватило дыхание, совсем чуть-чуть.

Акула медленно всплыла и замерла в ожидании броска; всё ее внимание сфокусировалось на тех нескольких дюймах, что разделяли наши губы, а всё остальное внутри меня стихло, чтобы уступить ей место.

— Селена.

Она приподняла лицо, коснувшись своим носом моего.

Я закрыл глаза, в ожидании, когда наши губы встретятся, как вдруг…

— Убери от нее руки, Перес.

Грёбаные млекопитающие.

К нам топал этот тюлень Эллиот — и на этот раз он был не один. Под его рукой примостилась девушка: ее фиолетовые волосы ловили неоновый свет, в одной руке был стакан с выпивкой, а на лице играла резкая улыбка. Магия исходила от нее волнами, неконтролируемая; крошечные электрические разряды щекотали мне нос.

Рядом с ней Эллиот весь подобрался, став одновременно более расслабленным и более напряженным. Его рука широко легла ей на талию, словно боясь, что она может от него улететь.

Акула во мне поняла это мгновенно.

Насытившаяся пара.

Хотя выглядели они оба не то чтобы очень уж насыщенными.

Возможно, именно поэтому Усатый был в таком паршивом настроении, а магия Вайолет сходила с ума.

С какого перепугу он вообще лезет к Селене, когда у него на руке висит эта новая ведьма? Когда Селена — моя?

Акулу это обрадовало.

Моя.

Но этот таскающий трибуны ночной перекус стоил мне крайне романтичного поцелуя с Селеной, которая отступила на шаг; улыбка исчезла с ее лица.

А вот это было непростительно — и для меня, и для акулы.

Вся эта энергия перетекла в менее приятную часть меня, и эта часть не была злой. Злость — это горячо и глупо. Это было нечто более древнее и терпеливое — первобытное желание существа, нашедшего цель и не видящего причин не разорвать ее на куски.

Мое сердцебиение замедлилось, зрение сузилось, пока не остался только он. Я позволил ему увидеть мои акульи зубы.

— Эллиот. Какой нежеланный сюрприз. Разве ты не должен быть занят спасением каких-нибудь черепах?

Он сердито уставился на меня, что для добычи выглядело даже очаровательно.

— Не думал, что акулы любят вечеринки. Слишком много свидетелей, когда они впадают в безумие.

Осторожнее. Ты даже не представляешь, Усатый, насколько ты к этому близок.

Я взглянул на Селену: она смотрела только на меня. Она хмурилась, но я прекрасно понимал, что скрывалось за этим взглядом.

Покажи мне, на что ты способен, Перес.

Моя девочка. Такая же любительница соревноваться, и почти такая же дикая, как и я.

— Смотря когда. Иногда в толпе охотиться даже проще.

Я позволил взгляду скользнуть по женщине рядом с ним, и, о, Эллиоту это совсем не понравилось. Он начал что-то там вякать в мою сторону, но где-то через предложение мне наскучило, и я перестал слушать. Акулу не волнует мнение морских львов и всё в таком духе.

— Ты всегда столько лаешь? — спросил я после того, как он всё никак не мог заткнуться.

Я чувствовал взгляд Селены сбоку, словно солнечные лучи, и акула приосанилась под ним, потому что какой-то древний инстинкт решил, что она должна это увидеть. Она видела мою полуобращенную форму — ну, делала с ней гораздо больше, чем просто видела, — и пришло время показать ей всё остальное. Хищника.

Я хотел повыделываться перед Селеной, а не забить друг друга насмерть языками.

— Ты подобрался слишком близко к моим людям. Обычно в таких случаях я кусаю, — огрызнулся Эллиот.

О, крутой парень, да?