Всё стало кристально ясным — электромагнитное поле океана обрело резкость. Я чувствовал каждое течение, каждое возмущение в толще воды. И магию я тоже чувствовал: притяжение Марины, древнюю магию под ней, а теперь еще и ужасную статику, пронизывающую всё это.

Но сквозь всё это я не мог почувствовать Селену.

В воде была кровь.

Большего мне было не нужно; мой хвост яростно заработал. Она кувыркалась в десяти футах подо мной. Первая волна закрутила ее в своем водовороте, а сверху давило давление второй. Она не паниковала — теперь я слышал биение ее сердца: быстрое, но ровное, сердцебиение человека, знающего, что нужно задержать дыхание и ждать, — но она была дезориентирована. Безвольна.

Тигровые акулы не отличаются нежностью. Мы не дельфины. Мы не подталкиваем людей ласково к поверхности своими очаровательными носами-бутылками. Мы — тысяча фунтов хрящей, мышц и зубов.

Я оказался под ней за две секунды. Я вынырнул снизу и прижался плоской верхней частью головы к ее животу — осторожно, господи, так осторожно, как никогда в жизни ничего не делал, — и вытолкнул ее наверх. Она инстинктивно вцепилась в мой спинной плавник. Ее сердце колотилось в груди, и я почувствовал, как в одно жуткое мгновение она осознает, за что держится.

Но она не отпустила.

Мне нужно было вытащить ее на поверхность, но я не мог допустить, чтобы нас снова закрутило волнами. Я свернул в сторону от берега и проплыл за линию брейков. Мы вместе прорвали поверхность, и она судорожно вдохнула, выплевывая соленую воду. Ее рука всё еще держалась за мой плавник. Я чувствовал, как ее магия сходит с ума, искрясь о мою кожу горячими крошечными разрядами, которые были бы болезненными, будь я человеком.

Я медленно поплыл с ней к мелководью; это было непросто, учитывая, что ее нужно было держать над водой. Каждая часть моего акульего мозга твердила мне: укуси ее, держи крепко, не дай ей снова уйти.

Я подавил это.

Когда мое брюхо коснулось песка, я частично обернулся. Это было уродливо и незавершённо, потому что мне нужны были руки, потому что мне нужно было ее держать, потому что акула не может спросить у женщины, всё ли с ней в порядке.

Я выволок себя на берег рядом с ней, лег на мокрый песок и проверил ее дыхание. Поверхностное, но есть. Мои чувства сфокусировались на порезе от рифа на ее голени: он кровоточил, но не сильно.

— Давай же, — сказал я, готовый умолять. — Давай, Селена.

Она всё еще была в оцепенении. Затем она перевернулась на бок, и ее вырвало морской водой.

Я медленно поглаживал ее по спине.

— Я держу тебя. Я держу тебя.

Мы вышли в небольшую бухточку; волны здесь разбивались о скалистые выступы, окружавшие ее. Она стояла на четвереньках на песке и всё еще откашливала воду, пока крошечные, ласковые волны омывали ее запястья.

— Ты в порядке.

Она гневно уставилась на меня.

Она была в ярости.

— Ты меня чуть до инфаркта не довел, несясь на меня на такой скорости! — прохрипела она, прерываясь на кашель.

— Я оборотень-акула.

— Я знаю! Но это совсем не то же самое, что видеть шестнадцатифутового монстра, который плывет прямо на тебя.

— Шестнадцатифутового? — Я попытался сохранить серьезное выражение лица, но безуспешно. — Детка, ты видела меня голым. Ты знаешь, что там нет шестнадцати футов.

Она уставилась на меня. Потом рассмеялась, наполовину закашлявшись, и толкнула меня в грудь основанием ладони. Я перехватил ее запястье.

— Ты чуть меня не утопил, а думаешь вот об этом?

— Это ты первая заговорила о цифрах. Я просто защищаю свою репутацию.

— Твоя репутация измеряется в дюймах, Перес.

— А теперь ты просто жестока к человеку, который спас тебе жизнь.

Ее лицо смягчилось, и я понял, что никогда раньше этого не видел. Ее запястье всё еще было в моей руке, и я чувствовал, как колотится ее пульс, гораздо быстрее, чем в воде. Я ждал, что она огрызнется: Я была в порядке. Ты мне не был нужен. Но она этого не сделала. Вместо этого ее взгляд скользнул по моему лицу, а затем ниже.

— Ты наполовину… — произнесла она едва слышно.

— А, да. Бывает трудно перекинуться обратно, когда я…

— Когда ты что?

В ужасе.

— Когда ты ушла под воду, я запаниковал.

Она еще долго смотрела на меня, и я приготовился к битве, к колкости.

— Ты бросился за мной.

— Ну конечно бросился.

Она снова закрыла глаза.

— Чейз…

— Да, детка?

— Спаси… — Но тут на нас накатила волна, и она зашипела, когда соленая вода омыла порез на ее ноге. В воде была кровь, и ее запах ударил мне в горло. Всё внутри меня разом вспыхнуло.