— Называется «Атака акулы». Я буду есть, а ты будешь кричать. — Я разорвал ее плавки по швам, и ее зрачки расширились, но я едва это заметил, нырнув между ее бедер.

Это было так же вкусно, как ее кровь, и даже лучше, чем я помнил: солоновато, пьяняще и возвышенно. Тогда это была сделка, но что бы она там ни заявляла, это было нечто другое. Я провел языком по ее идеальной киске, наслаждаясь тем, как дергаются ее ноги вокруг моей головы каждый раз, когда я задевал заостренным кончиком языка ее клитор.

Ее рука нашла мои волосы, но на этот раз она не тянула и не требовала. Она просто держалась, нежно пульсируя подо мной. Акулу это не устраивало, только не с таким вкусом.

Я начал двигаться яростнее, глубже зарываясь лицом, потираясь переносицей о ее набухший клитор, пока мой язык проталкивался в ее тепло, а зубы едва царапали плоть. Мне не нужен был воздух. Мне нужно было разорвать ее на части.

— Блядь, вот так.

Вот оно. Я поднял ее ногу выше, меняя положение так, чтобы зажать мягкую плоть вокруг клитора зубами, легонько потягивая, пока я погружал в нее два пальца.

Ее киска крепко сжала их, и я согнул пальцы, пока она сама не забилась на песке. Звук, который она издала, отозвался вибрацией в моих коренных зубах. Она была мягкой, блядь, такой мягкой, и я хотел ее всю.

Я отстранился ровно настолько, чтобы сказать:

— Готова, детка?

— Да, блядь, да!

Я навис над ней, мой хвост устроился между ее ног. Я проник языком в ее рот, пробуя ее всю и сразу. Оставь ее себе. Акула полностью проснулась, пытаясь вырваться на поверхность. Моя, она моя.

— Селена, мне нужно… — тяжело дыша, произнес я ей в губы.

— Скажи, что тебе нужно, Чейз.

Мое имя на ее губах, не какое-то прозвище или оскорбление.

— Мне нужно укусить тебя. Я хочу трахнуть тебя обоими членами, но мне нужно тебя укусить. Пожалуйста, детка. — Мне нужно было вцепиться в нее, нужно было пометить ее. Она была моей, и все, блядь, должны были это видеть.

Ее глаза прикипели к моему рту, где, как я знал, каждый мой зуб заострился. Ее пульс бешено колотился под горлом, и она не могла скрыть этот древний страх. Люди силой пробили себе путь на вершину пищевой цепи, но они всё еще помнили, каково это — быть добычей.

Я провел грубыми пальцами по месту соединения ее шеи и плеча, и под ее кожей вспыхнул золотой свет.

— Сделай это снова, — скомандовала она.

Я сделал, и ее кожа затвердела под моим прикосновением, ее магия стала плотной, как жидкое золото под поверхностью. Она схватила меня за лицо, ее взгляд был непреклонен.

— Что я тебе говорила? — спросила она.

— Знаю, детка. Но если будет слишком больно, скажи «красный». Пообещай мне.

— Обещаю, и я доверяю тебе, Чейз.

Доверие. Подарить мне его было опаснее, чем она думала, но я хотел быть его достойным. Больше, чем чего-либо в своей жизни.

Я приподнялся на одном локте, обхватив рукой свои длинные белые гемипенисы. Они уже пытались набухнуть, расшириться, но я сжал их вместе, и так они были ненамного больше моего человеческого члена, по крайней мере, на кончике.

Она раздвинула ноги, и я проверил их готовность, скользнув всего на первый дюйм обоими членами в ее податливую киску. Она застонала, обвив руки вокруг моих плеч, пытаясь опустить мой вес на себя.

— Чейз, мне нужно больше.

— Вечно такая жадная, бруха. — Мой хвост заработал, и я протолкнулся глубже, акула бесновалась с каждым дюймом, погружавшимся в ее непреодолимое тепло. Оставь ее себе. Укуси ее. Она моя. Я двигался вперед и назад, позволяя ей медленно открываться для меня.

Она заерзала, пытаясь впустить меня глубже, но мой акулий мозг отреагировал на движение, и я схватил ее за волосы, оттянув ее голову назад, пока она не застонала. А затем я нанес удар и укусил ее — сильно.

Она укрепила свою кожу, и во мне осталось ровно столько Чейза Переса, чтобы не сомкнуть челюсти намертво, но мои зубы вонзились в ее плоть, и наслаждение прошило меня от головы до плавников. Я рванулся глубже, мои гемипенисы терлись друг о друга в ее тесном жару, пока я больше не смог этого терпеть и позволил им раскрыться.

— Блядь, Чейз… так полно, я… я… — Всё ее тело забилось в конвульсиях между теми местами, где я держал ее ртом и членами. Ее стенки раз за разом сжимали мою расширяющуюся плоть, пока она кончала, словно могла ее удержать. Она всё еще боролась со мной за доминирование даже здесь, но это было мое царство. Я толкнулся, пока не почувствовал, что уперся в ее шейку матки, и раскрыл их еще чуть шире, и ее магия взорвалась золотым светом и искрами по всей моей коже и пляжу, а я не отпускал. Я больше никогда ее не отпущу.

Каждый из моих сенсоров вспыхнул, и всё, что я чувствовал, было ею. Ее запах, ее вкус, ее магия и ее теплая, мягкая киска, пока сдерживаться стало невозможно, и я излился глубоко в нее.

Моя. Вся, блядь, моя.