— А не добавлен потом. — Чейз кивнул. — В самую точку. Я всё никак не мог понять, в чем секрет, но это именно оно.

Лупе повернулась, вытирая щеки в попытке скрыть румянец. По крайней мере, он производил такой эффект не только на меня.

— Ну, насчет секрета не знаю…

— Зато я знаю, и это просто невероятно вкусно.

Я осталась стоять в дверях. Они оба меня еще не заметили, а я не собиралась прерывать то, что здесь происходило: сияющую Лупе и Чейза, подавшегося вперед так, словно для него не было места лучше, чем эта маленькая кухня, где его просвещали насчет тонкостей приготовления моле. Я наблюдала, как всё тело моей кузины расслабляется, градус за градусом, как опускаются напряженные плечи. Ее дар исцеления никогда особо не работал на ней самой, поэтому видеть ее такой умиротворенной было настоящей радостью.

И Чейз — он не притворялся.

Он не пытался заработать на этом очки. Он зашел на мою кухню, поел еду моей кузины, понял в ней всё самое важное ровно за три минуты, и не хотел за это ничего, кроме, ее улыбки.

Шаги в коридоре.

На кухню ввалился Антонио. Он был крупным, широкоплечим мужчиной, и когда-то был красив — до того, как перестал работать и начал целыми днями сидеть дома на стряпне моей кузины. Его взгляд скользнул к Лупе, затем к Чейзу и остановился на нем, прищурившись.

— Это кто? — спросил он.

— Чейз, — легко ответил Чейз прежде, чем кто-либо успел открыть рот. Он не встал. Не протянул руку. Просто повернулся на табурете и оценил Антонио, выкрутив свою дерзость на максимум. — Ты — Антонио.

Желваки Антонио дрогнули.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Лупе упоминала тебя. — Чейз вернулся к своей тарелке. — Она потрясающе готовит. Тебе повезло.

Антонио подошел к холодильнику. Достал пиво, никому больше не предложив. Оперся о стойку и покосился на Чейза с плохо скрываемым раздражением.

— Ты здесь из-за этих штук с «РипТайд».

— Типа того.

— Подумаешь, великое дело. — Он неопределенно махнул пивом. — Ты объездил весь мир. Уверен, ты пробовал еду и получше.

Руки Лупе замерли на ложке.

Я это увидела.

Чейз это увидел.

— Моя девочка талантлива, — продолжил Антонио, кивнув на Лупе; и вот он — тот самый тон, призванный показать, что он, конечно же, вовсе не плохой парень. — Но она просто домашний кулинар. Она ведь даже нигде толком не бывала.

— Я ел в лучших мишленовских ресторанах. — Чейз взял еще кусочек, и для того, кто его не знал, это могло бы показаться просто непринужденной болтовней. — Я пробовал моле в лучших заведениях Лос-Анджелеса, Тусона, даже Мехико. И я не преувеличиваю, когда говорю, что это лучшее, что я ел за последние годы.

У Лупе вырвался тихий звук.

— Анчо, смесь специй и то, с каким старанием приготовлено мясо — это серьезный уровень. — Он отложил вилку и любезно посмотрел на Антонио. — Она готовит это для тебя.

— Ну да. — Антонио переступил с ноги на ногу.

— Каждый день?

— Ну, в смысле…

— Хм. — Чейз медленно кивнул, снова бросив взгляд на кастрюлю. Под его приветливой маской я видела пробуждающегося хищника, подобно тому, как отбойное течение скрывается под спокойной поверхностью океана. Я почти ожидала, что из него сейчас выскочит спинной плавник. — И ты ни разу не свозил ее куда-нибудь, чтобы она могла попробовать всю эту «лучшую» еду.

На кухне повисла абсолютная тишина.

Антонио посмотрел на Лупе.

Лупе смотрела на свое моле.

— С деньгами сейчас не очень густо… — пробормотал Антонио.

— Кроссовки на тебе не из дешевых. Всё дело в приоритетах, дружище. И если ты в ближайшее время их не расставишь, это совершенно точно сделает кто-нибудь другой.

Я всё еще стояла в дверях, почти не дыша. Антонио покраснел как рак, но ничего не сказал. Он никогда ничего не говорил.

Я вышла из-за угла.

— Селена. — Чейз посмотрел на меня через плечо, сияя. — Готова?

— Да, — ответила я.

Он попрощался с Лупе, уделив ей всё свое внимание, затем прошел мимо Антонио, хлопнув его по плечу чуть сильнее, чем следовало.

— Приоритеты, дружище.

Он взял меня за руку без малейших колебаний, и мы вышли в прохладу вечернего воздуха.

Мы направились к пляжу, и я прошла полквартала, прежде чем заговорить.

— Тебе не стоило этого делать.

— Чего? — спросил он со всей невинностью.

Я посмотрела на него. Он посмотрел в ответ: расслабленный, в теплом вечернем свете резкие черты его челюсти казались еще отчетливее.

— Чейз.

— Я просто говорил о еде.

— Чейз.

Он повел плечами.

— Некоторые люди идиоты. Не ценят того, что у них прямо перед носом. Очевидно же, что твоя кузина заслуживает большего, чем этот мудак. — Он приподнял бровь, глядя на меня. — Бьюсь об заклад, ты говорила ей то же самое.

Говорила. Наверное, миллион раз.

Он кивнул, когда тротуар под нашими ногами сменился дощатым настилом набережной.

— Иногда взгляд со стороны помогает.