— Селена?

Она остановилась, но не обернулась.

— Что?

— Завтра в то же время?

— Меня здесь не будет.

— А я буду.

Она не оглянулась, но я это почувствовал. Небольшой всплеск того теплого электрического тока, и я стоял там как идиот, глядя ей вслед, пока она не растворилась в темноте.

Я выждал еще целую минуту, прежде чем снова нырнуть в океан, нуждаясь в холодной воде, чтобы прочистить голову. Я поплыл в человеческом обличии, на случай если еще кто-то из местных засиделся допоздна.

Мне был полный, абсолютный пиздец.

Длинные ноги и идеальные губы были отвлекающим маневром; мне нужно было изучать волны и ублажать спонсоров.

Даже если это отвлечение казалось наэлектризованным и заставляло хотеть большего так, как ничто другое за долгие годы.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

СЕЛЕНА

Тебе нужно завязывать с этой хуйней прямо сейчас.

Я улыбалась. Улыбалась во весь рот, как идиотка.

С чего бы?

С того, что я флиртовала с каким-то туристом на пляже. С очень, очень горячим туристом. Было темно, но даже слабого света свечи хватило, чтобы подчеркнуть каждый кубик его многочисленного пресса и то, какими плотными были его грудные мышцы, и ту линию, где его бедра скрывались под шортами для серфинга…

Завязывай. С. Этим.

Он был туристом. Туристом, который случайно набрел на мое тайное место для ритуалов, увидел меня, перемазанную песком и слезами, словно какого-то пляжного гремлина, и при этом всё равно ухмылялся мне так, будто жаждал гораздо большего, чем просто разговор. Что означало либо то, что он слеп, либо то, что невероятно отчаян, и, честно говоря, в бухте Полумесяц в разгар сезона это, скорее всего, было и то, и другое. Мне уже было не чуть за двадцать; я была достаточно умна, чтобы не путаться с туристами. С ними могло быть весело, но они всегда уезжали, как, впрочем, и все остальные. Все, кроме меня.

Дорога до дома заняла немного времени. В восьмидесятых моя мать скупила кучу домов у пляжа, что было кристально ясно по тому, как щедро в их дизайне использовались стеклянные блоки. Мой отец привел их в порядок, и теперь половина из них сдавалась через Airbnb, генерируя стабильный поток туристических доходов, который в равной степени финансировал семейные сборища и налоги на недвижимость. Другая половина предназначалась para la familia.

Я делила небольшой, обновленный домик со своей любимой кузиной, Лупе.

Когда я вернулась, свет горел. Лупе проводила свой собственный ритуал новолуния, а это означало, что в доме пахло как в раю, потому что она готовила. Я открыла входную дверь, и меня встретила волна ароматов сушеных чили, медленно томящейся говядины и того тепла, которое было уникальным ощущением работающей магии Лупе.

Лупе стояла у плиты; ее темные волосы были скручены в небрежный узел на макушке, а поверх майки и пижамных шорт красовался фартук с изображением сексуального мужского торса, который мы купили ради шутки в одном из магазинчиков на набережной. Ее руки были в масе, и я наблюдала, как она берет очередную горсть, тонким слоем распределяет ее по кукурузному листу, а затем заворачивает внутрь говяжью начинку из другой кастрюли.

В каждом тамале, который она делала, таились небольшие чары. Не из тех, что бьют в глаза, а из тех, что проникают в кости и сращивают всё, что было изношено: ноющие мышцы, ушибленные ребра, хроническую усталость от самого факта существования в нашем мире.

Она услышала звук открывающейся двери и обернулась ко мне со своей фирменной теплой улыбкой. Затем ее глаза сузились.

— Ты улыбаешься, — с подозрением сказала она.

— Случается время от времени.

— Только не с тобой.

Ее глаза сузились еще сильнее, скользнув по моим облепленным песком ступням и ногам, по растрепанным ветром волосам и по тому выражению лица, которое я, очевидно, всё еще не могла контролировать. У нее отвисла челюсть.

— No mames! Тебе наконец-то перепало.

— Мне не перепало.

— Твое лицо говорит об обратном.

— У меня просто такое лицо.

— У тебя не было такого лица с тех пор, как Джейсон Гутьеррес поцеловал тебя за трибунами в предпоследнем классе.

Она направила на меня кухонные щипцы, агрессивно ими щелкая.

— Кто это?

— Никто. Турист. Я вообще даже имени его не знаю.

Это была правда. Я была слишком занята разглядыванием того, что казалось татуировкой, покрывающей его шею до самой челюсти, чтобы вспомнить и спросить.

Жалко. Искренне жалко.

Возьми себя в руки. Это был просто очень горячий парень.

— Турист. — Лупе отвернулась к своим тамале, но я видела, как расползается ее ухмылка. У нее была самая красивая улыбка на свете. — Симпатичный турист.

— Он был… — Я подыскивала слова, которые не звучали бы как «выглядел так, будто родился из морской пены и поднялся из океана на раковине». — Ничего так.

Она не поверила ни на секунду.