— Вроде того.

На третьей странице она замирает, нахмурившись.

— Подожди. Тут написано девятьсот пятьдесят долларов в месяц.

— Да.

— Ты говорили тысяча двести. — Ее брови мило сдвигаются к переносице.

— Я скорректировал сумму.

Ее глаза подозрительно сужаются.

— Почему?

Потому что я собираюсь обманом заставить тебя изображать мою девушку, и мне нужно как-то спать по ночам.

— Ты упомянула, что у тебя дедлайн. Я подумал, что сниженная аренда поможет снять часть напряжения.

Эмми долго смотрит на меня, словно ищет подвох.

— То есть ты просто… даешь мне скидку в двести пятьдесят долларов? По доброте душевной?

— Э-э, мне показалось, это будет по-человечески.

Теперь она улыбается, и напряжение покидает ее плечи.

— Спасибо. Это… правда очень мило с твоей стороны.

Благодарность в ее голосе заставляет мой желудок сжаться. Я игнорирую это чувство.

— Не благодари пока. Ты еще не дочитала до конца.

Она смеется, решив, что я шучу, и продолжает листать. На десятой странице скорость чтения замедляется. К двенадцатой она уже едва скользит взглядом по строчкам. А на четырнадцатой просто перелистывает в самый конец.

— Значит, мне нужно расписаться здесь?

Сердце неприятно щемит в груди.

— Если тебя устраивают условия.

— Ну, вроде все разумно. Часы тишины, график уборки, никаких посторонних без предупреждения… — Она достает из сумки ручку – с фиолетовыми чернилами, ну конечно же, – и ставит размашистую подпись. — Готово. Теперь все официально.

Она возвращает мне бумаги и улыбается.

Я беру документ и опускаю взгляд на ее подпись. Эмми Маршалл, выведенная витиеватым, жизнерадостным почерком прямо над строкой, которая относит ее к разделу 7, подразделу С, пункту 3.

Пункту о фиктивных отношениях.

— Добро пожаловать в квартиру, — произношу я.

Она расцветает.

— Все будет просто отлично. Я прямо чувствую.

Я складываю договор и убираю его в заготовленный конверт.

— Когда ты планируешь въехать?

— В эти выходные не слишком рано? Я понимаю, что это быстро, но диван у Сэйди сказывается на моей спине. Мне очень нужно обустроить кухню, чтобы снова начать тестировать рецепты, и…

— Выходные подойдут.

— Правда? — Ее лицо снова озаряется, и что-то в груди сжимается так, что мне совсем не хочется это анализировать. — О боже, спасибо! Ты не пожалеешь, обещаю. Я буду лучшей соседкой по квартире в твоей жизни.

Эмми встает, едва не скинув Мерфи, и протягивает мне руку.

Я пожимаю ее. Ладонь у нее теплая и мягкая, и она задерживает мою руку в своей чуть дольше, чем нужно, прежде чем отпустить.

— До субботы, — говорит Эмми, собирая свои вещи в том же хаотичном вихре, в каком и появилась: сумка-шоппер, сумочка, телефон, ключи. Она уже наполовину вышла за дверь, когда резко оборачивается. — О, печенье! Возьми. Считай это, э-э, подарком, — произносит она и исчезает.

Подарком. Это слово застревает в голове, упрямо не желая укладываться в привычную картину мира.

Я могу по пальцам одной руки пересчитать подарки, которые получил за всю свою жизнь: открытки на день рождения от социальных работников, которые неправильно написали мое имя, и бейсбольную перчатку из секонд-хенда в одном из детских домов. Была еще миссис Плэкетт в шестой приемной семье – она старалась. Связала мне свитер на Рождество, но у меня не хватило духу сказать ей, что от шерсти у меня сыпь. Я просто запихал его в самый дальний угол шкафа. Меня все равно перевели через три недели.

Я смотрю на контейнер.

Он все еще теплый.

Мерфи мяукает у закрытой двери с явным выражением обиды на морде.

Я стою в своей гостиной с подписанным договором, который Эмми даже не прочитала, и жду, когда накатит чувство вины.

Чего не происходит.

Вместо этого накатывает кое-что похуже: воспоминание о ее улыбке, о прядях медовых волос, обрамлявших ее лицо, о том, как она смотрела на меня, словно я тот, с кем она в безопасности.

Это просто деловое соглашение, — напоминаю я себе. — Ничего больше.

Но убирая договор в кабинет и начиная готовиться к субботе, я никак не могу избавиться от чувства, что только что запустил процесс, который буду не в силах проконтролировать.

Глава третья

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ДЕНЬ ЗАСЕЛЕНИЯ

Эмми

Все мои вещи умещаются ровно в шесть коробок. Шесть. И это все.

Большая часть мебели принадлежала моей бывшей соседке, так что в квартиру Крю Дженсена я переезжаю с парочкой чемоданов одежды, кухонной утварью, упаковкой постельного белья, тремя комнатными растениями, которые твердо намерена не засушить, и коробкой книг, перечитанных уже по два раза.

Сначала я заезжаю на парковку, нахожу свободное место и какое-то время сижу в машине, глядя на здание через лобовое стекло.

Все в порядке. Все в полном порядке.