Я не могу уснуть. Не то чтобы это было чем-то необычным. Мы с бессонницей – давние друзья, из тех кто терпеть друг друга не могут, но вечно пересекаются на одних и тех же вечеринках. Обычно по ночам я лежу и мысленно прокручиваю материалы рабочих дел, считаю от тысячи в обратном порядке или делаю дыхательную гимнастику, которой меня научил доктор Рейес.

Сегодня ничего из этого не работает.

Стоит мне закрыть глаза, я вижу ее.

Эмми стоит на моей кухне с деревянной ложкой в руке, наставляя ее на меня, точно оружие. То, как она произнесла «это не обсуждается», будто реально рассчитывала, что я подчинюсь. И то, как я подчинился, что, пожалуй, пугает больше всего.

Сегодня вечером я ел пасту. Углеводы. Сыр. То, что категорически не входит в мой рацион. И это было настолько вкусно, что я чуть не застонал вслух.

Я переворачиваюсь на бок и кулаком взбиваю подушку. Не помогает.

Теперь я думаю о том, как Эмми улыбнулась, когда я первый раз погрузил пасту в рот. Будто выиграла в какую-то игру. Будто заставить меня поесть было для нее грандиозной победой.

Полагаю, так оно и было. Никому не удавалось сбить меня с привычного распорядка на протяжении долгих лет.

Я думаю о том, как она рассмеялась, когда Мерфи подставил ей свое брюхо. Как просияло ее лицо, а ореховые глаза налились теплым светом.

И о том, как от нее пахло: ванилью и чем-то цитрусовым – должно быть, от какого-нибудь средства для волос. Этот аромат накрыл меня, когда она потянулась через стол за пармезаном, и я замер, затаив дыхание, как идиот.

«Залезть на тебя, как на дерево».

Я прижимаю основания ладоней к глазам.

Она назвала меня прелестным. Сказала, что женщины наверняка хотят…

Нет. Не буду об этом.

Но мое тело, судя по всему, уже на этом сосредоточилось, потому что я наполовину возбужден, и этого точно не должно было произойти. Я не собираюсь лежать здесь и думать о своей соседке – ни в каком контексте, где есть слово «залезть».

Я пытаюсь думать о бейсболе. О налоговых декларациях. О том разе, когда Фостер заставил меня смотреть четырехчасовой документальный фильм про строительство мостов.

Ничего не помогает.

Теперь в памяти всплывает изгиб ее бедер, когда Эмми присела погладить Мерфи. Полоска кожи между майкой и поясом шорт, когда она тянулась за стаканом на верхнюю полку.

Я настолько помешался на контроле, режиме и раскладывании всего по полочкам, что совсем забыл, каково это – хотеть чего-то. Кого-то.

Сколько времени прошло с тех пор, как у меня был секс?

Я прикидываю в уме. Восемь месяцев? Девять? Была одна женщина, с которой я познакомился в баре, – секс на одну ночь, быстрый и ни к чему не обязывающий. А до этого был еще год воздержания. Я не завожу отношений. Не стремлюсь к близости. Не подпускаю людей достаточно близко, чтобы они увидели, какой я на самом деле. Так проще. И всегда было проще.

Моя рука опускается вниз, прежде чем я успеваю ее остановить, и я прижимаю ладонь к члену через шорты. Просто надавливаю. Ровно настолько, чтобы снять напряжение.

Нет.

Я отдергиваю руку и прячу ее под голову.

Это безумие. Эмми здесь всего один день – меньше двенадцати часов. А я лежу в постели, как подросток, и переживаю из-за того, что она мне улыбается и готовит пасту.

Я сбрасываю одеяло и сажусь. Бред какой-то.

Нужно заняться делом. Хоть чем-то. Выкинуть этот мусор из головы, пока я окончательно не свихнулся.

Договор.

Ей нужен ее экземпляр для отчетности. Вполне весомый повод постучать в ее дверь в… я смотрю на экран телефона – 21:58. Абсолютно адекватно. Важные юридические документы не должны ждать до утра.

Я поднимаюсь с кровати, подхватываю конверт со стола и шагаю по коридору до того, как разум успевает меня отговорить.

Стучу. Три коротких, чеканных удара.

Пауза. Шорох. Дверь распахивается.

И мой мозг отказывает.

На ней пижамные шорты. Крошечные – из тех, что едва ли вообще можно назвать одеждой, – обнажающие бесконечно длинные ноги, хотя в ней от силы метр шестьдесят роста. Майка тонкая настолько, что просвечивают очертания… не смотри туда. Волосы распущены и хаотичными волнами падают на плечи.

Но добивает меня не это.

А очки для чтения в толстой фиолетовой оправе, съехавшие на кончик носа. И высокие домашние носки, спустившиеся гармошкой и абсолютно не подходящие друг к другу: один натянут до икры, другой сбился на щиколотке.

Без понятия, почему это выглядит настолько сексуально.

Но это так.

— Крю? — Эмми хлопает ресницами, и я вижу, как ее взгляд соскальзывает с моего лица на грудь и замирает там.

Точно. Я без футболки.

Совсем из головы вылетело.

Ее рот слегка приоткрываются. Щеки краснеют. И долгое время ни один из нас не произносит ни слова. Я просто смотрю, как она разглядывает мою широкую мускулистую грудь, покрытую темными волосками.