Сейчас я достаю привезенную с собой пасту и принимаюсь за дело. Чеснок отправляется на сковороду, наполняя кухню аппетитным ароматом и шкворчанием. Пармезан, масло, всплеск вина. В кастрюле бурлит вода для пасты, пар уходит под потолок.

Вот моя стихия. Готовить. Творить. Кормить людей.

— Аппетитно пахнет.

Я поворачиваюсь и вижу Крю, опирающегося на стойку со скрещенными на груди руками. Он переоделся в другую черную футболку – у него вообще есть другие цвета? – а его волосы слегка влажные, будто он только что из душа.

Я стараюсь об этом не думать.

— Паста, — говорю я. — Ничего сложного, просто сообразила на скорую руку. Будешь?

— Нет, спасибо. У меня есть… — Он неопределенно машет рукой в сторону холодильника.

— Твои протеиновые коктейли?

— В них есть все необходимое. С точки зрения питательности.

Я наблюдаю, как он достает одну из этих унылых бутылочек с готовой смесью, и у меня сердце кровью обливается.

— Это не еда. Это наказание.

— Это эффективно.

— Это удручающе. — Я помешиваю соус, стараясь не осуждать, но у меня не получается. — Когда ты в последний раз нормально ел? Ну, так, чтобы сесть, насладиться вкусом, а не просто заправить организм калориями?

Крю молчит, что само по себе становится ответом.

— Так, нет. — Я наставляю на него деревянную ложку. — Категорически нет. Сегодня ты ешь нормальную еду. Это не обсуждается.

— У меня режим…

— Твой режим переживет одну тарелку пасты. — Я уже тянусь за второй пиалой. — Садись. Считай это упражнением на сплочение для соседей по квартире.

Он смотрит на меня так, будто я предложила вместе ограбить банк.

Но после долгой паузы все же выдвигает стул и садится.

Победа.

Я раскладываю пасту – пенне под простым соусом «альфредо», щепотка перца, пару листочков базилика сверху – и ставлю тарелку перед ним. Затем беру свою пиалу и сажусь напротив. Это едва ли не самое любимое мое блюдо, я готовлю его постоянно. Всего четыре ингредиента, а вкус невероятный.

— Ешь, — приказываю я.

Крю берет вилку с таким видом, словно она может его укусить. Пробует. Медленно жует.

И в этот момент на его лице что-то меняется.

Едва заметно – лишь глаза чуть расширяются да расслабляются желваки, – но я успеваю перехватить этот момент. Он съедает еще порцию. За ней еще одну.

— Это… — Он замолкает, словно подбирая нужное слово. — Вкусно.

— Я знаю. — Я расплываюсь в улыбке. — Я же профессионал.

Минуту мы едим в тишине, и я ловлю себя на том, что разглядываю его через стол. Четкую линию челюсти. Шрам, рассекающий бровь, расспросить о котором не хватает дерзости.

Его сложно назвать красивым в классическом понимании. Черты лица слишком резкие, суровые. Но в нем есть нечто такое, от чего невозможно отвести взгляд. Напор. Мощная энергетика. Эта его точеная челюсть и накачанные мышцы.

А еще у него просто невероятные предплечья. Обычно я не обращаю внимания на это, но то, как Крю сжимает вилку, поражает мое воображение.

Соберись, Эмми.

— Слушай, — выдыхаю я, отчаянно нуждаясь в разговоре, чтобы отвлечься. — Могу я кое-что спросить?

Он поднимает взгляд. Настороженный.

— Смотря что.

— У тебя, э-э… — Я накалываю пасты на вилку, неожиданно занервничав. — У тебя есть девушка? Спрашиваю просто для того, чтобы знать, стоит ли мне ждать гостей или вроде того.

Он давится пастой, и ему приходится схватиться за стакан с водой, чтобы прийти в себя. Когда Крю наконец поднимает на меня глаза, на его лице застыла смесь шока и замешательства.

— Нет, — произносит он. — Девушки нет.

— Оу. — Я хлопаю ресницами. — Хм.

— Что?

— Ничего, просто… — Я неопределенно машу рукой в его сторону. В сторону всего его облика. — Я удивлена, только и всего.

Он хмурится.

— Почему?

О боже. Зачем я вообще это начала?

— Ну потому что ты, э-э… Сам понимаешь. — Я снова взмахиваю рукой, на этот раз более хаотично, будто это может хоть что-то объяснить. — Ты – это ты.

Он приподнимает темную бровь.

— Без понятия, что это значит.

— Это значит, что ты… — Я делаю вдох. Просто скажи это. Будь нормальной. — Ты просто прелесть. Высокий, угрюмый, мускулистый… Я к тому, что женщины, наверное, мечтают залезть на тебя, как на дерево, и я просто говорю, что если бы я была свободна и искала кого-то, хотя я не ищу, то есть я свободна, но не ищу, я просто… — Я запихиваю в рот пасту. — Не бери в голову. Я больше ничего не скажу.

Наступает долгая, мучительная тишина.

Крю смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Его уши… они что, розовеют?

— Как на дерево, — медленно повторяет он.

— Пожалуйста, забудь, что я это сказала.

— Залезть на меня, как на дерево.

— Немедленно. Забудь немедленно. — Я совершенно точно покраснела. Все лицо горит. — Прости. Я просто иногда говорю не подумав. Слова сами срываются с языка. Это проблема.

Еще какое-то время Крю молчит. Затем откашливается, опускает взгляд на тарелку и произносит: — Это правда очень вкусно.