Я не шевелюсь.

Она появляется на периферии моего зрения, перекинув кухонное полотенце через плечо. Небольшая морщинка между ее бровей выдает беспокойство.

— Эй. Ты в порядке?

— В полном.

— Ты смотришь в этот экран уже сорок минут. И ни разу ничего не пролистал.

Я закрываю ноутбук.

— Я не голоден. — Я делаю долгий, медленный вдох.

Я не знаю, почему вообще решил, что из этого что-то выйдет. В моем понимании хорошее времяпрепровождение – это таскать железо полтора часа, чтобы заглушить мысли. А теперь здесь Эмми со своими ароматическими свечами, неуемной энергией, постоянной готовкой, болтовней и просьбами пообниматься, и я просто… не могу. Сама мысль об этом вызывает у меня панику.

— Крю. — Она произносит мое имя так, словно приводит веский аргумент в споре. — Ты не сможешь выжить на одних протеиновых коктейлях.

— Я же сказал, что не…

— Нет. — Она забирает мой ноутбук и кладет его на журнальный столик, затем берет меня за руку и тянет на себя. Для своих размеров она удивительно сильная. — На кухню. Живо. Ты будешь есть.

Я мог бы сопротивляться. Я вешу в два раза больше нее и обучен рукопашному бою. Но она смотрит на меня своими ореховыми глазами, упрямо и в то же время мягко, и я обнаруживаю, что встаю, иду за ней на кухню и сажусь за стол, как дрессированный пес.

Она раскладывает курицу по тарелкам – с идеальной золотистой корочкой на подушке из запеченных овощей – и ставит одну передо мной. Затем садится напротив, подперев подбородок рукой, и наблюдает.

— Ешь.

Я беру вилку, отрезаю кусочек курицы и пробую.

Это вкусно. Действительно вкусно. Лимон и сливочное масло смешиваются с чем-то, что буквально тает на языке. Мой желудок напоминает, что я, вообще-то, умираю с голоду.

— Видишь? — Эмми улыбается, но улыбка не касается ее глаз. — А теперь рассказывай, что случилось.

— Ничего не случилось.

— Ты произнес от силы слов десять с тех пор, как вернулся домой и даже не возмутился, когда я оставила свою кружку на столешнице. — Она склоняет голову. — Что-то не так.

Интересно, что она так хорошо меня изучила за такое короткое время… Из нее вышел бы отличный федеральный агент.

Я медленно жую, чтобы потянуть время. Правда камнем лежит у меня на сердце, и я не знаю, как от нее избавиться. Я не силен в этом – в разговорах, в попытках объяснить, что творится у меня в голове.

— Гала-вечер уже через несколько дней, — наконец произношу я.

— Я знаю.

— Я говорил, что мы будем репетировать, эм, всякое каждый день до субботы. — Я откладываю вилку. — А сам этого не делал. Избегал.

— Так. — Она произносит это осторожно, словно не понимая, к чему я веду. — Мы можем начать сегодня. Ничего страшного.

— Вообще-то, мне страшно. — Я отодвигаюсь от стола, мне нужно пройтись. — Я сказал Дэниелсу, что у меня есть девушка. Сказал, что у нас все серьезно. А теперь мне придется войти в зал, полный людей, которые меня знают, которые работают со мной годами, и убедить их, что я в отношениях. — Я провожу рукой по лицу. — И я не знаю, как это сделать.

— Сделать что? Мы просто пойдем вместе на вечер. Будем держаться за руки, улыбаться, поддерживать светскую беседу…

— Нет. Вот это. — Я указываю на нас двоих. — Всю эту чепуху с парнем. Я не знаю, как это делать.

Я вздрагиваю, когда Эмми прикасается ко мне, и от мысли, что придется притворяться с ней, меня охватывает тревога. Наверное, на этом приеме я покроюсь нервной сыпью. Черт.

Она молчит какое-то время, наблюдая, как я меряю шагами кухню.

— Ты паникуешь.

— Я смотрю на вещи реально. — Я останавливаюсь у окна, глядя в пустоту. — Может, мне просто согласиться на повышение и уехать на Аляску. Меня все равно здесь ничего не держит.

Когда я оборачиваюсь, улыбка Эмми исчезает.

— Это неправда.

— Да, но какая разница, если я не справлюсь? — Я качаю головой. — У меня есть три дня, чтобы научиться быть чьим-то парнем, а я даже не могу…

— С чего ты взял, что так плох во всех этих делах? — Она встает и подходит ко мне. — Ты ведь даже не пробовал.

Я издаю резкий смешок.

— В том-то и дело. Если бы ты попросила, я мог бы затащить тебя в постель и заставить стонать мое имя уже через десять минут. Но держать тебя за руку? Притворяться влюбленным? — Я встречаюсь с ней взглядом, и что-то в моей груди надламывается. — Прости. Это не мое.

Эмми не вздрагивает и не отводит взгляд.

— Тогда позволь мне показать тебе, — говорит она.

Я замираю.

— Что?

— Позволь мне показать. — Она делает шаг ближе. — Как вести себя в качестве парня. Мы потренируемся.

— Эмми…

— Я серьезно. У меня были парни. Я могу показать, что именно нужно делать. — Она протягивает руку, и ее пальцы обхватывают мои. Я напрягаюсь, но не отстраняюсь, а она не отпускает мою руку. — Пойдем.

— Куда?

— Мы идем обниматься.