— Да. Дресс-код – вечерний официальный. Платье в пол. А на моем банковском счету примерно ноль долларов, так что я надеялась, вдруг у тебя найдется что-то, что я могла бы одолжить?

Глаза Сэйди загораются. Это ее способ выражать любовь – наряжать кого-то в своем гардеробе, который по размеру примерно как небольшая квартира-студия.

— О, мы обязательно это устроим. — Она уже вскакивает на ноги и тащит меня к своей спальне. — У меня есть варианты. Так много вариантов.

В ее гардеробной царит хаос в лучшем смысле этого слова. Блестки, шелк и бархат развешаны на вешалках, в углу свалена в кучу обувь, а на полке не помещается шкатулка с украшениями. Это полная противоположность минималистичной эстетике Крю, и я сразу чувствую себя как дома.

— Платье в пол, говоришь? — Она уже роется в вешалках. — Какой цвет? Любой? Вам нужно как-то сочетаться?

— Его смокинг черный. Так что… подойдет что угодно?

— Идеально. Значит, я могу нарядить тебя вот в это. — Сэйди вытаскивает темно-изумрудное платье с разрезом сбоку и на тонких бретельках. — Примерь.

Я раздеваюсь и тут же жалею, что съела пад-тай: каждая аппетитная разбухшая лапшинка в моем желудке кажется предательством. Мое отражение не радует: спортивный бюстгальтер цвета пластыря, серые мальчишеские шорты и столько углеводов, что их хватило бы на марафон, который я никогда не пробегу.

— Готова? — спрашивает Сэйди, держа платье.

Мы с моим животиком переглядываемся. Мы не готовы.

— Втяни живот, — командует Сэйди, дергая молнию.

— Втягиваю. — Я задерживаю дыхание так, словно от этого зависит моя жизнь. — Почему ты не остановила меня на втором контейнере?

— Ты заедала стресс. Я же не монстр.

Молния застегивается, хоть и с трудом, и я поворачиваюсь к зеркалу.

О нет.

Ткань просто великолепна – шелковистая, изумрудная, подчеркивающая каждый изгиб моего тела, – но ситуация с нижним бельем катастрофическая. Мой бежевый спортивный лифчик торчит из-под тонких бретелек, а шортики создают такую линию от трусов, которую можно разглядеть из космоса.

— Итак, платью – однозначное «да», — говорит Сэйди. — Бабушкиным панталонам – жесткое «нет».

— Это не бабушкины панталоны. Они удобные.

— Они просвечивают через разрез. Тебе нужны стринги. И один из этих бюстгальтеров-наклеек.

— Ненавижу их. Они вечно отваливаются.

Сэйди лишь пожимает плечами и ухмыляется мне через зеркало.

— Справишься.

Я поворачиваюсь, рассматривая себя с разных ракурсов. Зеленый цвет подчеркивает мои глаза, а разрез приоткрывает ногу, не переходя грань пошлости. Я выгляжу как девушка, которой самое место на светском приеме. Как та, кто и впрямь может встречаться с агентом ФБР.

— Твой сосед сойдет с ума, — замечает Сэйди.

— Это не является целью.

— А может, должно бы.

— Сэйди.

— Я просто к слову. — Она поправляет одну из бретелек. — Ты горячая штучка. Он горячий. Вы уже встречаетесь понарошку. Неужели было бы так плохо, если бы все это стало… по-настоящему? — для убедительности она подмигивает.

Я смотрю на свое отражение, вспоминая редкую полуулыбку Крю, то, как он запомнил мой невероятно сложный заказ на выпивку, и тот мягкий взгляд, который появляется у него, когда он говорит о Мерфи, словно не может поверить, что кто-то любит его в ответ.

— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Он такой закрытый. Я даже не уверена, способен ли он на настоящие отношения. Он сказал, что у него их никогда не было. Вообще никогда.

— Никогда?

— Никогда. Никаких девушек. Только случайные связи. Он сказал, что не умеет подпускать к себе людей.

Сэйди на мгновение замолкает.

— Но тебя он подпустил.

— Что ты имеешь в виду?

— Он рассказал тебе о терапии. О своей тревожности. О жизни в приемных семьях. — Она встречается со мной взглядом через зеркало. — Это уже что-то, Эм. Он доверил тебе личное.

Я не думала об этом в таком ключе.

— Крю также обманом втянул меня в договор о фиктивных отношениях, — указываю я.

— Верно. Это было сомнительно, — она пожимает плечами, — но в то же время вроде как гениально? В каком-то отчаянном, эмоционально зажатом смысле.

— Ты теперь его защищаешь?

— Я просто хочу сказать, что он явно не силен в чувствах. Но он старается. Может, это что-то да значит. — Она делает шаг назад, еще раз окидывая взглядом платье. — Ладно, это идеальный вариант. Ты наденешь именно его. Возражения не принимаются.

Я снова смотрю на себя. Девушка в зеркале выглядит уверенной и собранной – как та, что может войти в зал, полный федеральных агентов, и притвориться безумно влюбленной в мужчину, которого едва знает.

Думаю, нужно притворяться, пока не получится.

— Могу я спросить тебя кое о чем? — произношу я, поворачиваясь лицом к Сэйди.

— Всегда.

— Как понять, когда что-то становится настоящим? Ну, если ты притворяешься, что испытываешь к кому-то чувства, как понять, когда ты перестаешь притворяться?