— Тогда мне было не до смеха.

— Да, охотно верю. — Я с трудом беру себя в руки. — Ладно, к слову, наведение порядка – вполне нормальное хобби. Просто нужно правильно его преподносить. Назови это, например, дизайном интерьера. Или оптимизацией пространства.

— Оптимизацией пространства.

— Подыграй мне. — Я беру крабовый рангун. — Твоя очередь. Спроси меня о чем-нибудь интересном.

Он задумывается.

— Почему ты одна?

Я едва не давлюсь сливочным сыром.

— Ого. Сразу ударил по больному.

— Ты сама просила что-то интересное.

— Да. — Я делаю глоток воды, выигрывая время. — Не знаю. Я хожу на свидания. Просто это никогда ни во что… не перерастает. Сначала я парням нравлюсь: я веселая, со мной легко общаться, я приношу выпечку. Но потом они узнают меня получше и понимают, что меня… гм, слишком много.

— В каком смысле много?

— Я слишком много болтаю. Я неряшлива. Слишком эмоциональна и плохо это скрываю. — Я пожимаю плечами, стараясь говорить непринужденно. — Мне кажется, парням нужна веселая девчонка с изюминкой ровно до тех пор, пока им не приходится сталкиваться с ней каждый день. А потом это становится слишком утомительным.

Крю ненадолго замолкает, разглядывая меня своими серыми глазами, которые видят слишком многое.

— Похоже, это их проблемы, — произносит он наконец. — А не твои.

В груди расцветает приятное тепло.

— Это… странно мило. Для тебя.

— Я просто констатирую факт. — Он берет еще один крабовый рангун. — Тебя не много. Ты просто… это ты.

Я не знаю, что отвечать на такое, поэтому перевожу тему.

— Список желаний. Назови одну вещь.

— У меня нет списка желаний.

— Так, ты сейчас просто вредничаешь. У каждого есть то, что он хочет сделать до конца жизни.

Крю снова затихает, и я начинаю улавливать этот шаблон. Его молчание – не попытка уйти от ответа, а размышление. Он действительно думает над вопросом, что уже больше, чем делает большинство людей.

— Я бы хотел что-нибудь построить. Домик в лесу, возможно. Своими руками. От начала и до конца. — Он замолкает на секунду, крутя палочки в пальцах. — Я никогда не создавал ничего долговечного.

То, как он произносит это слово – долговечного, – цепляет меня сильнее, чем я ожидала. Словно дело вовсе не в домике.

— Это отличная цель, — говорю я. — Очень по-мужски. В духе брутального лесоруба.

— А у тебя? — спрашивает он. — Какой список желаний.

— О, у меня он огромный! Научиться серфингу. Поехать в Италию и устроить гастрономический тур по Тоскане. Открыть собственную кулинарную школу. — Я загибаю пальцы. — Влюбиться в того, кто посчитает мой хаос достоинством, а не изъяном.

Последнее вырывается прежде, чем я успеваю себя остановить. Это слишком честно. Слишком искренне.

Крю ничего не говорит, но что-то меняется в выражении его лица. На секунду появляется тот редкий мягкий взгляд, который я видела только у него, когда он смотрел на Мерфи, но тут же исчезает.

Я откашливаюсь.

— Печенье с предсказаниями! Мы еще не открывали печенье.

Я бросаю ему одно, и он ловко его ловит. Мы разламываем их одновременно, и я вытягиваю узкую полоску бумаги.

— Что у тебя? — спрашиваю я.

Он читает, и на его лице появляется странное выражение.

— «Скоро расцветут новые отношения. Вы будете благословлены».

Я заливаюсь смехом.

— Ладно, у Вселенной сегодня отличное чувство юмора.

— А у тебя что?

Я опускаю взгляд на свое предсказание.

— «Тебя ждут приключения – скажи “да” неожиданному».

Какое-то время мы сидим в окружении контейнеров из-под еды на вынос и смятых салфеток, держа в руках наши дурацкие предсказания, как будто они что-то значат.

— Что ж, — говорю я. — По крайней мере, печенья полностью за наш план.

———

Мы вместе убираем со стола, и это выглядит странно по-домашнему. Крю моет, я вытираю. Он убирает остатки еды в холодильник этикетками наружу – кто бы сомневался, – пока я протираю столешницу.

— Могу я спросить тебя кое о чем? — говорю я, складывая кухонное полотенце.

— Ты весь вечер только и делаешь, что спрашиваешь.

— Еще один вопрос. Каково тебе было в армии?

Он замирает, держа руки в мыльной воде.

— Строгий порядок. Четкие ожидания. Эта часть мне нравилась.

— А менее приятная часть?

— Были… инциденты. Вещи, о которых я не люблю говорить. — Крю споласкивает последнюю тарелку и ставит ее на сушилку. — Но все было не так уж плохо. Парни, с которыми я служил… мы сблизились. Пожалуй, это было ближе всего к тому, чтобы назвать кого-то друзьями.

— Расскажи тогда что-нибудь хорошее. Веселую историю.

Он вытирает руки и опирается на кухонную стойку. На мгновение мне кажется, что он откажется. Но потом…