— Был один парень. Джосайя, мы звали его Кудряш. Тот еще возмутитель спокойствия. Однажды он убедил весь наш взвод, что на следующее утро приезжает генеральная инспекция.

— А на самом деле?

— Нет. Ему просто хотелось посмотреть, как быстро все в панике начнут драить казарму в два часа ночи. — Губы Крю дергаются. — Двадцать взрослых парней драили унитазы в трусах только потому, что Кудряш не мог упустить шанс подшутить.

Я ухмыляюсь.

— Пожалуйста, скажи, что ему отомстили.

— Кто-то добавил острый соус в его зубную пасту. Он чистил зубы секунд тридцать, прежде чем до него дошло.

— Гениально.

— Он два дня не чувствовал вкуса еды. — Полуулыбка возвращается, и на этот раз задерживается подольше. — Он сказал, оно того стоило.

Я снова смеюсь и понимаю, что таким расслабленным я не видел Крю с тех пор, как переехала сюда. Его напряженная поза смягчилась. Челюсть больше не сводит от постоянного напряжения. Он выглядит почти… нормально. Как человек, у которого когда-то были друзья, который устраивал розыгрыши и жил обычной человеческой жизнью.

— Тебе стоит чаще улыбаться, — говорю я ему. — Тебе идет.

Полуулыбка тут же испаряется, уступая место привычному бесстрастному выражению. Но его уши слегка розовеют, и это я засчитываю как победу.

— Уже поздно, — произносит он. — Пора спать.

— Точно. Впереди тяжелая неделя. Изучить досье. Довести до совершенства фиктивные отношения. — Я направляюсь в коридор, затем останавливаюсь. — Эй, Крю?

Он смотрит на меня.

— Было весело. Этот ужин. Я не ожидала.

Он задерживает на мне взгляд дольше, чем следует.

— Да. Я тоже.

Я сбегаю к себе в комнату, пока не наговорила глупостей, затем закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Ладно.

Значит, возможно, Крю Дженсен – это не просто парень с пунктиком на контроле и грустной куриной грудкой в холодильнике.

Возможно, он из тех, кто втайне любит крабовые рангуны, помнит армейских сослуживцев и едва заметно улыбается, когда рассказывает о розыгрышах. Он из тех, кто говорит фразы вроде «тебя не много, ты просто… это ты», даже не сознавая, как много это значит.

Возможно, идея с фиктивными отношениями окажется не такой уж мучительной, как я думала.

Я переодеваюсь в пижаму, забираюсь под бабушкино лоскутное одеяло и убеждаю себя, что те ощущения у меня в животе просто из-за ло-мейна.

Это точно из-за ло-мейна.

Глава восьмая

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

СЧАСТЛИВЫЕ ЧАСЫ

Крю

Я не хожу на «счастливые часы» в бары. Никогда этого не делал. Шум, толпа и вынужденное общение после восьми часов пребывания среди людей – это не про меня. Но Фостер всю неделю твердил мне, что надо «вести себя как нормальный человек», а Джош чуть ли не умолял, так что вот он я: сижу в кабинке бара «О’Мэлли», потягиваю содовую, пока они расправляются с кувшином пива.

— Итак. — Фостер пододвигает ко мне телефон по столу экраном вверх. — Хочешь объясниться?

Это «Инстаграм». Аккаунт Эмми. Прямо по центру наша совместная фотография на диване: она прижалась к моему боку и улыбается в камеру, а Мерфи растянулся у нас на коленях, словно мы одна маленькая счастливая семья.

Она выложила ее вчера вечером с подписью: «Киновечер с моим любимым ворчуном. Он делает вид, что ненавидит ромкомы, но я заметила, что он улыбается во время сцены в аэропорту».

Я не знал, что она сделала этот снимок. И я не улыбался на сцене в аэропорту; я поморщился, потому что не мог поверить, что кто-то так быстро прошел контроль безопасности.

— Это для соглашения, — говорю я. — Присутствие в соцсетях. Часть сделки.

— Угу, — ухмыляется Фостер. — Для человека, который притворяется, ты выглядишь очень довольным.

— Я просто терпел.

— Да вы практически обнимались.

— Это были объятия по контракту.

Джош переводит взгляд с меня на него и обратно, словно наблюдает за теннисным матчем.

— Постойте, что? Соглашение? Объятия по контракту? — Его голос взлетает на октаву выше. — У Крю Дженсена есть ДЕВУШКА?

За соседним столиком на нас оглядываются. Отлично.

— Все сложно, — отвечаю я.

— Все смешно, — поправляет Фостер. — Он вставил пункт о фиктивных отношениях в договор совместной аренды, а она подписала его не читая.

У Джоша отвисает челюсть.

— Что ты сделал?

— На тот момент это казалось разумным.

— О-о, это будет потрясающе. — Джош расплывается в улыбке, явно в восторге от услышанного. — Я думал, ты вроде как монах. Все думают, что ты монах.

— Я не монах.

— Ты отшил Рамирес из криминалистической лаборатории. А она горячая штучка.

Телефон вибрирует. Это Эмми.

Эмми: Привет, ты все еще в баре? Сэйди меня продинамила, и мне скучно. Могу я приехать?

Я смотрю на сообщение. Наверное, это плохая идея. Знакомить ее с Фостером и Джошем в неформальной обстановке, где есть алкоголь и неизбежны расспросы…