— Ты ведешь себя нелепо. — Но теперь Эмми усмехается, и от этого мне кажется, что я тону чуточку меньше. — Тридцать минут.

— Десять.

— Двадцать.

Я удерживаю ее взгляд. Она не отводит глаз. Затем склоняет голову, ожидая моего ответа, и я на мгновение отвлекаюсь на изгиб ее губ. На румянец на щеках. И замечаю, не в первый раз за сегодняшний вечер, что Эмми Маршалл опасно красива. Той самой красотой, которая заставляет мужчин соглашаться на такие вещи, как обязательные объятия.

Судя по всему.

— Ладно, — сдаюсь я. — Двадцать минут. Раз в неделю. В одежде. На диване. И мы никогда не говорим об этом за пределами этой квартиры.

— По рукам. — Она протягивает руку через стол.

Я пожимаю ее. Ее ладонь теплая и маленькая, с мозолями в тех местах, где она сжимает кухонные инструменты. Я замечаю ее розовый лак для ногтей и то, как быстро бьется пульс на запястье.

— Итак. — Она прочищает горло. — Когда нам предстоит демонстрировать фальшивые отношения?

— Будет рабочее мероприятие. Благотворительный гала-вечер.

— Хорошо. Когда?

— Через неделю.

Ее глаза округляются.

— ОДНА НЕДЕЛЯ?!

— Это выполнимо.

— Крю, я даже не знаю твоего второго имени! Или твоего дня рождения! И вообще абсолютно ничего о тебе, кроме того, что ты из ФБР, у тебя есть кот и ты ненавидишь обниматься!

— Я не ненавижу обниматься. Я просто этого не понимаю.

— Не в этом суть! — Теперь она на ногах, меряя шагами крошечную кухню. — Как мы должны убедить твоего начальника, что у нас серьезные отношения, если мы знакомы всего три дня?

— Мы потренируемся.

— Потренируемся в чем?

— В том, чтобы чувствовать себя комфортно друг с другом. В том, чтобы узнать друг друга получше. — Я тоже встаю, потому что мне кажется неправильным сидеть, пока Эмми так нервничает. — Я могу составить, э-э, досье.

— Досье.

— Базовую информацию. Факты друг о друге. Правдоподобную хронологию того, как мы познакомились и как начали встречаться.

Она перестает метаться по кухне и смотрит на меня.

— Ты хочешь составить учебное пособие для наших фальшивых отношений.

— Это проблема?

Долгое мгновение она не отвечает. Затем, медленно, на ее лице расплывается улыбка. Не та яркая, легкая улыбка, к которой я начинаю привыкать, а что-то более теплое. Почти нежное.

— Ты такой странный, — говорит она.

— Я предпочитаю «методичный».

— Еще бы. — Эмми берет блокнот и вырывает страницу с обязанностями парня. — Ладно. У нас есть неделя, чтобы превратить это во что-то правдоподобное. Какой план?

Я смотрю на нее, стоящую передо мной в засыпанном мукой кардигане и с растрепанным пучком на голове, с рукописным списком требований, в который входит обязательное объятие, и понимаю, что совершенно не представляю, во что ввязался.

Но впервые это не кажется катастрофой. Это кажется началом чего-то. Может быть, новой главы.

— Завтра, — говорю я. — Начнем завтра. Я составлю досье сегодня вечером.

— Конечно. — Она складывает листок и прячет его в задний карман. — Постарайся включить раздел с забавными фактами. Если кто-нибудь спросит, я хочу знать твой любимый фильм.

— Я не особо смотрю фильмы.

— Крю. — Эмми кладет руку мне на предплечье, и я вздрагиваю – ничего не могу с собой поделать, реакция жестко вшита в мое тело еще до того, как мозг успевает сообразить. Но она не отстраняется. Ее пальцы остаются на месте, теплые и уверенные, и это прикосновение прожигает мой рукав насквозь. — Это самая грустная вещь из всех, что ты когда-либо говорил. А ведь ты рассказывал мне про приемные семьи.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому продолжаю молчать.

Она легонько сжимает мою руку и уходит в свою комнату, оставив меня на кухне с недоеденным печеньем и ощущением тепла от ее прикосновения.

Я опускаю взгляд на договор, все еще разложенный на столе. Раздел семь. Пункт о девушке.

То, что начиналось как продуманное решение бюрократической проблемы, превратилось во что-то совершенно иное – во что-то, что я не могу классифицировать, что-то, что не вписывается в рамки, вокруг которых я выстроил свою жизнь.

Эмми Маршалл – это хаос.

И я только что согласился обнимать ее раз в неделю.

Я провожу рукой по лицу, хватаю еще одно печенье и направляюсь в свою комнату, чтобы составить досье о наших фальшивых отношениях.

Это либо самое умное решение, которое я когда-либо принимал, либо самая большая ошибка в моей жизни.

Вероятно, и то и другое.

Глава седьмая

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

КИТАЙСКАЯ ЕДА

Эмми

Спустя два часа после того, как мы скрепили сделку рукопожатием, я умираю с голоду.

Действие печенья закончилось, уровень сахара в крови стремительно падает, и мне срочно нужна нормальная еда, иначе я превращусь в крайне неприятного человека.