Он колеблется, но проходит, и я следую за ним, снова закрывая нас в темноте.

Длинный коридор тянется впереди, несколько человек стоят у двусторонних зеркал, которые выстроены вдоль всех ниш по другую сторону стены. Протянув руку, я приглашаю его идти первым.

Следуя за его медленными шагами, я прохожу мимо Джадсона Стивенса, который смотрит на женщину на столе, которую имеют один парень, пока у неё во рту другой. Их стоны и кряхтенье доносятся из динамика под зеркалом.

Дэвис Моретто дрочит перед другим зеркалом, его жена наезжает на чьё-то лицо. Я не вижу, на чьё.

Засунув руки в карманы, я шепчу: — Люди, которые хотят, чтобы за ними наблюдали, играют в этих комнатах.

Мы проходим мимо Уильяма Гарсии. — Его жена с младшим партнёром, — бормочу я Далласу, указывая на сцену по ту сторону зеркала.

Донован Ист стоит у следующего, и я быстро заглядываю. — Лучшая подруга его дочери.

Она согнута над диваном, её муж трахает её прямо перед зеркалом, чтобы все могли смотреть.

Мы проскальзываем за Рене Столман, которая смотрит на мистера Столмана. — Она не любит делать минет мужу, — тихо объясняю я Далласу. — Поэтому она позволяет ему получать это здесь.

Я уверен, что это место соответствует его аппетиту, но я не люблю никого здесь настолько, чтобы возбудиться. Возможно, мне было бы весело с новой кровью. Лив и Клэй? С кем-то из его братьев, может быть?

Остановившись у последнего окна, я вижу, что шторы задвинуты, но мы их слышим. Я заметил полки в комнате перед этим и увидел, кто здесь сегодня. Конечно, она всегда здесь по пятницам, когда её муж в отъезде.

Даллас подходит к стеклу, вглядываясь в щель между шторами, пока самый бархатный пуэрториканский акцент доносится из динамика.

— О, детка, — стонет она.

Я стою в нескольких дюймах от Далласа, глядя на его лицо.

Его рот приоткрывается, брови хмурятся, и он поворачивается ко мне. — Блядь, это...

— Жена Эдварда Кадены, — говорю я.

Не тот человек, с которым кто-либо хочет связываться. Мой собственный отец обходит его очень далеко. Они живут в Майами большую часть времени, но ей нравится здесь тихо.

Я заглядываю в щель вместе с Далласом. — Присмотрись.

Он двигает головой, пытаясь увидеть все углы.

Когда он видит, он быстро отступает. — Они, блядь, безумны? — спрашивает он меня.

На этот раз я смеюсь, потому что впервые согласен. Его сын от первого брака сидит на диване, а Габриэла сосёт его член.

— И если они делают это здесь, — размышляю я, — они делают это и дома.

Иногда здесь бывает настолько извращённо, но это было бы слишком табу, чтобы делать где-либо ещё. Как будто правила меняются, как только мы переступаем порог.

Я гарантирую, что Эдвард Кадена не хочет, чтобы его молодая жена сосала его двадцатиоднолетнего сына где бы то ни было.

Даллас изучает меня. — Зачем ты мне это показываешь? — спрашивает он.

Отойдя от окна, я выпрямляюсь. — Я предполагаю, что именно для этого ты хотел попасть сюда. — Я наклоняю голову. — Какой-то рычаг?

Конечно, Мейкон слишком морален, чтобы рассказать Кадене о его сыне и жене. Эдвард убил бы её, и Мейкон это знает.

Но я уверен, он сможет извлечь из этой информации какую-то пользу.

— Это должно сделать мою работу намного сложнее, — замечаю я. — Но я готов.

Я получу Бэй.

Даллас замолкает, глядя куда угодно, но не на меня, пока шестерёнки в его голове крутятся.

В моей груди зарождается смех. У него, блядь, нет ни малейшего понятия, что делать сейчас. Он так привык выбирать направление и решать, что будет дальше. Вероятно, он думает, что я всё ещё хочу его.

— Тебе не нужно следовать за мной. — Я вдыхаю и собираюсь уходить. — Оставайся и играй или проваливай. Машина отвезёт тебя домой, когда будешь готов.

Я иду, слыша, как он смеётся. — Ты не хочешь поиграть со мной?

Я разворачиваюсь. — Ты шутишь? — Я иду спиной вперёд. — Полночь — это когда здесь только начинается.

И я вижу, как его подбородок приподнимается, когда до него доходит, что его даже не будет рядом с настоящим весельем.

—

Пробираясь обратно в клуб, я встречаюсь взглядом с миссис Колдуэлл, которая обвивает ногой колено мужа. Она удерживает мой взгляд, лёгкая усмешка изгибает её губы, когда она засовывает руку ему между ног.

Если бы я трахнул её, мой отец одобрил бы.

И он был бы ревнив. Я не думаю, что она ещё многим сказала «да» — или кому-либо, — но похоже, она согревается к этой идее.

Я уже знаю о том, что Даллас и его друзья иногда навещают дома, так что я знаю, что она и её муж развлекаются за пределами «Комнаты Вульфа».

Это должна быть она. Она красива, молода и, вероятно, чиста. Кого бы я ни трахал здесь, я бы предпочёл, чтобы это был кто-то, кто не трахал и моего отца.

Сложно то, что за тобой наблюдают.