«Ну как там?» — спросил Алекс, заходя в гостиную. Изо рта у него торчала палочка моцареллы, а в руках он держал еще две, пока не распечатанные. Я даже не удосужился перекусить, перед тем как набрать Эванджелину.

«Меня поставили на удержание». Я поднял руку, и он со вздохом швырнул мне одну из сырных палочек. «Но она сказала, что собирает штурмовой отряд».

«Черт, я бы дорого отдал, чтобы посмотреть на оперативников Воинства Небесного в деле», — пробормотал Алекс с набитым сыром ртом. Он не стал чистить его на волокна, а просто откусывал гигантские куски, как дикарь. «Сам Орион говорил, что эти парни — настоящие профи».

«Похоже, мы поедем с ними», — с ухмылкой сообщил я ему. «Так что шанс тебе, возможно, представится».

«Быть твоим лучшим другом — это работа на полную ставку», — заметил Алекс, проглатывая остатки сыра в один присест, словно аллигатор. «Но свои плюсы в этом определенно есть».

«Мэтью». Голос Эванджелины резко и бесцеремонно оборвал праздничные песнопения.

«Да, я все еще здесь», — ответил я ей, замерев с занесенным куском. «Быстро вы. Что, пора выдвигаться?» Ангел молчала подозрительно долго. Эта ее заминка вызвала у меня дурное предчувствие.

«Мне отказали».

«Что?» «Почему?» На диване в другом конце комнаты Алекс аж выпрямился с крайне обеспокоенным видом.

«Потому что Рынок Абаддон принадлежит смертному».

«И какая разница… а-а. Опять эта хрень со свободой воли, да?»

«Да». Раздражение в ее голосе можно было бы использовать вместо наждачной бумаги. Свобода воли — щекотливая тема для бессмертных и им подобных. Дело обстоит примерно так: у людей есть души, и как таковые они имеют право на свободу воли. Мы можем делать свой выбор и жить с его последствиями. Ангелы и демоны не могут вмешиваться в дела людей, которые не дают им на то разрешения. В этом, собственно, и заключалась вся заваруха с махинациями вокруг душ. Я имел полное юридическое право отписать свою душу Дьяволу. А они не имели права забрать ее без моего согласия.

Если владельцем Рынка Абаддон являлся смертный, это сильно запутывало дело. Даже если там вовсю торговали Неосмертью, это не давало ангелам права прийти и разнести там все по кирпичику. Это было бы вторжением на территорию, куда им ход заказан. Весьма любопытное ограничение для обладавшей невероятным могуществом силы. Могу лишь предположить, как это бесит — быть способным на все, но быть вынужденным делать так мало.

Говорят, Люцифер как раз из-за этого в свое время и слетел с катушек.

«Ты доложила об этом на самый верх, Рагуил?»

«Это она сказала мне, что Рынок Абаддон — запретная зона».

«Для тебя это нормально, когда тебе так отказывают? По-моему, дело слишком серьезное, чтобы спускать его на тормозах из-за юридической формальности».

Молчание длилось дольше, чем раньше.

«Такое случается», — ответила она наконец. «Есть правила, которые нельзя игнорировать».

Я нахмурился, пытаясь заставить работать свой вялый, лишенный сна мозг. Ощущение было такое, словно шестеренки намертво залепило смолой, и они с пудовой тяжестью сопротивлялись моей воле. Прошла целая вечность, прежде чем они, скрипя, все же начали вращаться.

«А в этих приказах есть хоть какое-то пространство для маневра?» — спросил я, когда мне пришла в голову одна мысль.

«Что ты имеешь в виду?»

«Если Рынком Абаддон владеет человек, это ведь не должно иметь значения, пока нашей целью остается исключительно Неосмерть, верно? Кто-то в клочья рвет Договор о Смерти. Как далеко все должно зайти, прежде чем Небеса получат право вмешаться?»

«Разве я не хотела бы, чтобы все было иначе? Я сделала все, что могла. Но решать не мне. Я обязана уважать субординацию».

В голосе Эванджелины отчетливо сквозило уязвленное эго. Я верил, что она искренне хочет помочь. Но вместе с тем я слышал и ее железную решимость подчиниться. Это была угрюмая злость примерного подростка, который бесится из-за родительских запретов, но все равно их соблюдает. «Однако на существ несмертной природы запрет не распространяется. На них охота открыта».

«То есть, если я, находясь внутри Рынка Абаддон, смогу вычислить, кто из не-людей замешан в деле с Неосмертью, вы сможете их прижать?»

На другом конце линии снова наступила долгая пауза. «Да», — произнесла она наконец, и в ее голосе внезапно зазвучали задумчивые нотки.

«Вот видишь! Именно поэтому мы с самого начала были тебе нужны».

«Что ты имеешь в виду?»

«Мне никто не запрещает разносить этот рынок к чертям собачьим. Я могу войти туда и выяснить, куда уходят партии товара. Вы накроете их на месте, я разберусь с причастными к этому смертными, и мы вместе используем их, чтобы уничтожить сам источник».