«Вас поняла, Штаб. У меня тут нарисовался потенциальный Шесть-Шесть-Шесть. Прошу немедленного внимания начальства». Она снова склонила голову, выслушивая, что там наговаривает ей какой-то ангельский оператор. Мы с Алексом обменялись обалдевшими взглядами через ее плечо. Это было уже слишком, даже для меня.

«Повторите, Штаб?» — удивленно переспросила Эванджелина, и ее белые глаза округлились. Что-то в ее тоне заставило меня почувствовать себя еще неуютнее. Я вообще-то рассчитывал, что хоть она здесь побудет профессионалом. В нашей компании и без того хватало контуженных.

«Вас поняла, Штаб…» — начала она, но так и не закончила фразу. В одну секунду в кабинете Джеральда нас было трое. В следующую — мир на мгновение моргнул.

Перед моими глазами пронеслась тысяча образов, штурмуя мой мозг своими циклопическими масштабами. Формы, которые я не смог бы ни назвать, ни воспроизвести. Существа, сотканные из глаз и тысячи крыльев. Нет, не так! Крылья, сотканные из тысячи глаз. Череда концентрических кругов из глаз и крыльев. Моя психика жалобно затрещала под весом этого великолепия. Это было похоже на видения Старейшин, но все было слишком ярким, а не слишком темным.

Затем все вернулось на круги своя, но теперь в комнате нас стало четверо. В кресле, которое недавно освободил отец Пайк, сидела бледнолицая блондинка с короткими, торчащими волосами. Она была широкоплечей и крепкой. Мощь — как физическая, так и ментальная — исходила от нее осязаемыми волнами жара. Белые глаза полыхали, словно миниатюрные солнца, пока она оценивала нашу троицу. Одета гостья была во все черное — от тактической экипировки до длинного плаща. Единственным цветным пятном были приколотые к обоим лацканам бронзовые печати с изображением зажатого в кулаке тройного пучка стрел. В ней было что-то знакомое, но я не мог понять, что именно. Мне казалось, что я смотрю на отражение, которое видел раньше.

Ее присутствие напомнило ауру Загана, только возведенную в абсолют. В комнате резко похолодало и потяжелело, словно нечто слишком огромное для ткани Реальности бесцеремонно впихнули в это крошечное пространство. Мне показалось, что земля дрожит под ногами от страха.

Каждая клетка моего тела истошно орала, что я нахожусь в смертельной, просто катастрофической опасности. Теперь-то я понял, почему Эванджелина выставила Джеральда за дверь: перед нами сидел мегалодон, порождение невероятной и непостижимой силы. Я заплыл в такие воды, которые ни одному смертному видеть не полагалось по технике безопасности.

«Мэм», — без малейшей запинки отчеканила Эванджелина, вытянувшись в струнку и стукнув кулаком в грудь в каком-то военном приветствии.

«Пять Ноль Девять Семь Шесть Один Один Дельта Ноль, ты доложила о потенциальном «Шесть-Шесть-Шесть»? — спросила женщина, властно выгнув бровь. Она походила на родителя, который снисходительно выслушивает чересчур буйную фантазию малолетнего чада.

«Так точно».

«Ты запрашивала начальство, и я здесь».

Новоприбывший ангел развела руками, очерчивая комнату и опасно улыбаясь. Ее внимание переключилось с подчиненной на нас с Алексом. Этот взгляд ощущался физически — как горячее, властное прикосновение. Она читала меня как открытую книгу, сканируя все мои секреты.

Закончив, она подалась вперед, сокращая дистанцию между нами на пару дюймов. Ее присутствие так искажало пространство, будто дальняя часть комнаты приподнялась, чтобы скатить нас прямо к ее ногам.

«Я Рагуил», —объявила она, впиваясь в мои глаза с пугающей интенсивностью. «Почему ты разгуливаешь с клинком Азраила, Мэтью Карвер?»

Рядом со мной Алекс издал какой-то удушливый, жалобный писк.

Глава 14

Я с трудом сглотнул от страха. Новый, еще более пугающий ангел знал мое имя. Не хочу показаться хвастуном, но вообще-то мое имя знает куча всяких тварей. И еще ни разу в жизни мне не пошло на пользу то, что они в курсе, как меня зовут, до того, как я сам им представился.

«Он знает, что меч у меня», — тут же ответил я, мысленно поморщившись от того, как жалко это прозвучало. С тем же успехом я мог бы добавить в конце: «Честное пионерское!». «Мы оруженосцы Охотника… Ну, или были ими», — продолжил я, указав на Алекса.

«Охотника», — задумчиво протянула она голосом пресным, как молоко.

«Да, мэм», — ответил я, копируя недавнее уважительное обращение Эванджелины. Я, конечно, пользуюсь дурной славой типа, который обожает дерзить тем, кто больше и сильнее, но раз уж другой ангел проявлял максимум вежливости, я решил, что мне тоже следует так поступить.

«Последнее, что я слышала: его заперли в той дыре, что называется Тартаром», — заметила Рагуил, откидываясь на спинку кресла и пристально нас изучая. «Моей племяннице наконец-то надоело, что он попирает Правосудие». В ее тоне прозвучала едва ли не гордость. Я почувствовал, как мои брови взлетели вверх, когда кусочек головоломки встал на место.