Я красноречиво скосил глаза на черную косу, которая возвышалась над нами, а затем снова посмотрел на ангела с абсолютно невозмутимым лицом. Часть ее напряжения спала, но подозрительность никуда не делась.

«Это должно быть невозможно», — пробормотала она, протискиваясь мимо меня, чтобы продолжить обыск склада. «Завеса обязана блокировать любые подобные контакты».

«Но Легион-то как-то умудряется сюда приходить», — заметил я, семеня следом, чтобы не отставать от нее. «Так что система явно не идеальна».

«Легион извращен и искажен почти до неузнаваемости, но корни этой сущности все еще из нашего мира. Именно это делает их полезным инструментом для Старейшин и Ничто». По моему позвоночнику пробежал неприятный холодок, когда до меня дошел смысл ее слов.

Если это правда, то что-то было серьезно не так, и у меня было стойкое ощущение, что это напрямую связано с заданием, которое Кейн выдал мне, пока я числился его наследником. Все, чем там занимались Плутон и продажные Жнецы под предводительством Джека, было лишь верхушкой айсберга.

«Идем», — скомандовала Эванджелина, когда мы закончили обыск остальной части объекта. Мы уничтожили их компьютеры, оборудование и каждый инструмент, который смогли найти. Я был на сто процентов уверен, что у них есть резервные копии, но мне хотелось нанести этой конторе максимальный урон.

«Посмотрим, что мне с тобой делать».

«Э-э, и куда мы направляемся?» — спросил я, надеясь, что мой голос не звучит так же жалко, как я себя чувствую.

«Нам нужна святая земля».

«О». Я удивленно моргнул. «Я знаю подходящее место».

Мы повезли ангела в церковь Святого Себастьяна. Она без лишних слов забралась на заднее сиденье минивэна Алекса, хотя выражение ее лица красноречивее всяких слов говорило, что она думает о нашем автопроме. Алекс добрых пять секунд сверлил меня взглядом через капот, давая понять, что он об этом думает.

Я лишь пожал плечами, и через пару ударов сердца он повторил мой жест. А что мне оставалось делать? Бегать от ангела? Я от демонов-то спрятаться не могу, а противоположная команда по части слежки должна быть ничуть не хуже.

Единственным плюсом во всей этой истории с доставкой Эванджелины именно в эту церковь было то, что я мог заодно вычеркнуть один пункт из своего личного списка дел. Пускай после этого меня по всей строгости осудит какой-нибудь жуткий ангельский босс, но я хотя бы смогу показать отцу Джеральду, что мы не просто так штаны протирали.

Я написал священнику, что мы уже в пути, и попросил его встретить нас. У него было достаточно времени, так как нам пришлось возвращаться из Лонг-Бич — путь, который теперь занимал вдвое меньше времени, поскольку было уже достаточно поздно, и пробки рассосались.

Мы ехали в гробовом молчании. Эванджелина на заднем сиденье излучала такую тяжелую, гнетущую ауру, что у меня даже проснулась ностальгия по Ориону. Возможно, в ее жилах течет больше того генетического материала, из которого состоят ангелы и демоны, но никто не выглядит величественнее Охотника.

Спустя час, когда мы заехали на парковку приземистой церквушки, отец Джеральд уже ждал нас. Его очки в тонкой металлической оправе блеснули в свете фар, когда мы проехали мимо. Даже издалека я читал напряжение на его смуглом лице. Я не стал писать ему, кто именно сидит в машине, — просто намекнул, что лучше встретиться на улице, прежде чем заводить гостя внутрь.

Частично потому, что эсэмэски — не самое безопасное место для фраз вроде «Мы везем к тебе ангела». Частично потому, что даже после двух лет всей этой чертовщины я так и не научился писать подобное, не напоминая законченного шизофреника. Так что я просто выскочил из салона и подошел к другу со своей фирменной вымученной миной. Я был без понятия, чем вообще закончится этот вечер.

«Мы нашли Марию», — тихо сказал я, позволяя интонации договорить все остальное. Джеральд печально прикрыл глаза, и я дал ему пару секунд побыть наедине со своим горем. Это меньшее, что я мог сделать.

«Но мы еще кое-кого нашли», — продолжил я, когда эти два карих омута боли снова открылись. Боковая дверь минивэна за моей спиной с тихим звуком отъехала в сторону, и я указал пальцем через плечо. «Это Эванджелина».

Он прошел мимо меня, приближаясь к ангелу с каким-то трепетным восторгом. Я даже испытал странное облегчение от того, что он сразу считал ее сущность без моих подсказок. Будто преподобный прошел некий невидимый тест на профпригодность, который я и сам не смог бы толком объяснить.

«Вестница», — тихо сказал он, слегка склонив голову. «Для меня большая честь принимать вас». К моему удивлению, Эванджелина вдруг почувствовала себя неловко, словно ей было стыдно за то, кем она была.

«Приветствую тебя, пастырь», — тихо ответила она. «Я принесла тебе тяжкие вести о великой скорби».