Сердце бешено заколотилось в груди, когда я выпрямился, чтобы посмотреть на новый облик Легиона, который стоял предо мной, упиваясь своей трансформацией. Он остался все таким же высоким и тощим — если уж на то пошло, он прибавил в росте еще добрый фут. Но что пугало куда сильнее — у него отросла складка кожи, похожая на мясные крылья, которую он плотно обернул вокруг себя на манер плаща.

Из черепа, будто корона, прорезались костяные шипы, а под первой парой рук выросла вторая. Его лицо больше не было набором краденых личин — теперь оно было его собственным: искаженный ужас, состоящий из острых зубов и чистой ненависти.

«Я перерожден во тьме!» — победоносно проревел он, вскидывая руки и распахивая крылья. «Трепещи, смертный, ибо ты страдаешь в присутствии первого Епископа Ужаса за тысячелетия!»

«Ты, должно быть, шутишь. У вас что, все вариации названы в честь шахматных фигур?»

Епископ на мой животрепещущий вопрос отвечать не стал. Вместо этого он метнулся вперед, резко и целенаправленно перебирая конечностями, как гигантский богомол. Мой страх мгновенно сменился отвращением. Терпеть не могу насекомых.

Заорав, я начал отступать под его яростным натиском. Лезвий было слишком много, чтобы я мог их блокировать, оставалось только уворачиваться. «Уилбур!» — воскликнул я.

Наследник откликнулся на мой зов, заходя с фланга и пролетая над полем боя как полноправное воплощение нашего повелителя. Его глаза были черными и холодными. В нем не осталось ни тепла, ни человечности — все это выдавило голодом бездонной ямы, которой и является Смерть.

Епископ издал яростный клич, поймав огромную косу Уилбура своими конечностями. Темное лезвие резко остановилось, не в силах прорубить руки этого кошмара. При виде этой картины по мне пробежала дрожь истинного страха. Даже Рыцарь Ужаса падал на колени перед Властью Мрачного Жнеца, когда я ею пользовался. Какой же силой обладал этот новый кошмар, если он так легко наплевал на силу Уилбура?

«Джоан! Ищи дыру!» — заорал я, оглядываясь через плечо на затихающую битву. Она должна быть где-то здесь. Остальной Легион справлялся паршиво, пачками погибая от кос моей стаи. Я не знал, сможем ли мы убить эту новую тварь, но нам это было и не нужно. Нам нужно было просто помнить о нашей миссии.

Неосмерть должна быть искоренена. Дамба должна быть запечатана. Даже если я умру, и моя душа пропадет в бездне между мирами, я сделаю так, чтобы это было исполнено. Широкоплечая женщина обернулась на мой крик и коротко кивнула, ее лицо было напряжено от усилий.

Быстро развернувшись, она собрала пару Жнецов и потащила тележку туда, где нас поджидали Заблудшие. Я доверился ей и отвернулся от них. В конце концов, я тут не в качестве разнорабочего.

Я был учеником Охотника. Мой мастер учил меня не строить, а убивать. Расправив плечи, я скользнул на позицию рядом с Уилбуром, добавляя свои удары к его выпадам, пока мы вместе пытались зажать в угол этот кошмар, бросавший вызов нашей воле.

«Ты не единственный, у кого есть покровитель, смертный», — пронзительно закричал Епископ Ужаса, его голос звучал как проклятие для моего рассудка. «Хочешь познакомиться с моим? Он не связан ограничениями, в отличие от твоего».

Тварь не стала ждать нашего ответа.

Она отскочила назад на полдюжины шагов, двигаясь быстро и прерывисто, словно насекомое. Двумя своими нижними руками она полоснула себя по груди, вонзая когтеподобные ногти глубоко в плоть, пока из ран не хлынула темная гнилая кровь.

«Явись ко мне, Ночная Блудница!» — взревела она. «Отзовись на мой зов, Жрица Отчаяния!»

Я рванулся вперед, слишком напуганный, чтобы тратить время на слова. Мир вокруг стал медленным, тяжелым, будто какая-то могучая сила исказила саму гравитацию и время. Я понимал: как бы быстро ни двигался, я все равно не успею помешать Заблудшему призвать ее.

«Приди ко мне, Матерь Разрушения!» — прокричал Епископ, в его голосе смешались боль и экстаз.

Над полем боя повисла мертвая тишина. Все Жнецы и Заблудшие застыли на месте, онемев от ужаса.

Епископ воззвал к ночи, и кошмар ответил на его зов. Теперь я понял, почему он отступил — не для того, чтобы спрятаться от нас с Уилбуром, а чтобы уступить главную сцену своей госпоже. Она стояла прямо посреди нашего побоища, облаченная в черную тогу. В ее фиолетовых глазах бурлило безумие, а тяжелый, пристальный взгляд остановился на мне с такой жаждой, которая устроила бы проверку на прочность даже могильному голоду.

Айте, падшая богиня, убийца Плутона, Мать Разрушения, запрокинула голову и рассмеялась. Каждый взрыв смеха был подобен звону зловещего колокола, призывающего неверующих на полуночную мессу.

«Наконец-то», — прокаркала она.

Глава 35

На одно бесконечное мгновение поле боя затихло.