Это было бы слишком просто, так что, естественно, все пошло совсем по другому сценарию. Когда это пятно приблизилось настолько, чтобы я смог разглядеть отдельных членов группы, оказалось, что это искаженные тела Легиона. Единственной хорошей новостью было то, что их присутствие, вероятно, означало, что мы не зря бродили по этой равнине.

Должно быть, Старейшины отправили свои войска охранять точку проникновения. Я был совсем не против прорубиться сквозь орду этих похитителей душ на своем пути. Из всего, что я когда-либо убивал, именно их уничтожение приносило мне наибольшее удовлетворение. Их смерть не омрачена никакими моральными сомнениями. И это не вопрос самообороны. Это чудовища самого безнадежного сорта. Убивать их не только правильно — это необходимо.

Мне нравилась прямолинейность этих отношений.

«Держимся вместе!» — крикнул я сквозь тишину, что бурлила вокруг нас, когда наша стая рванулась вперед. Мы с Уилбуром больше не бежали впереди остальной группы — теперь мы вели плотный строй, будучи самым острием копья. Я призвал свою косу и приветствовал холод, хлынувший сквозь меня. Он был таким же голодным, как и Ничто, но почему-то казался более реальным, словно был единственной истиной.

Наш клин устремился навстречу приближающейся орде, и я почувствовал, как во мне нарастает азарт, когда смог разглядеть постоянно меняющиеся лица наших врагов. Их было больше, чем я мог сосчитать, но мне не было страшно. Я ведь грохнул Рыцаря Ужаса. Что эти слабые тени могли нам сделать?

Большинство аспектов Легиона выглядели точь-в-точь как самый первый, с которым я столкнулся на поляне, защищая тело Мейсона. Они были крупными, раздутыми и усыпанными опухолями, превращавшими их тела в сущий кошмар.

Их лица менялись в такт биению их черных сердец, переключаясь между душами, которые они поглотили. Ничто в их телах не соответствовало разным головам, что делало их еще более отвратительными. На мгновение один из них принял измученный облик бледной блондинки, другой — старого чернокожего мужчины; затем они изменились. Первый теперь стал молодым индийцем, а второй обзавелся головой младенца.

Их лики наполняли меня экзистенциальным ужасом, однако я не замедлил своего стремительного бега им навстречу. Вместо этого я потянулся к темноте, таившейся во мне — холодному дару Смерти, — позволяя ей унять мой страх.

Я был частью Неизбежного, пришедшим исполнить Его волю.

Даже сверхъестественные ужасы Заблудших не могли противостоять мне и моему отряду. Я почувствовал, как несколько Жнецов позади меня начали паниковать, когда расстояние между нами сократилось до размеров футбольного поля.

«Не бойтесь тьмы, друзья мои», — рявкнул я, полагаясь на то, что Ничто донесет мои слова до тех, кто следовал за мной. Я вспомнил то, что Кейн однажды сказал Бессмертным, сидевшим в Совете Смерти, и присвоил эти слова для собственного использования. «Сегодня вы — слуги Смерти, а все сущее умирает».

«Все умирает!» — взревел Уилбур рядом со мной, зажигая что-то в остальных.

«Все умирает!» — прокричали они в ответ.

Я был кровоточащим острием нашей стрелы и рубил без разбора, пользуясь открытым пространством перед собой, когда наши ряды столкнулись. Первый аспект Легиона развалился пополам, разрезанный моей Властью, будто был бумажным. Я ощутил знакомое тепло, когда его украденные души хлынули в меня, вырванные из трупа в ту секунду, когда я его уничтожил.

Затем мы оказались среди Заблудших, и вокруг царил лишь хаос.

Что-то массивное врезалось мне в плечо, выбивая из равновесия. Я крутанулся, шатнувшись в сторону, чтобы удержаться на ногах, пока гасил инерцию удара. Мимо меня пронесся Жнец, полоснув косой Легионера, который меня остановил.

На верхней части туловища существа появилась темная полоса, но не растворилась. Этот экземпляр был крупнее большинства других на передовой и явно знатно отъелся на краденых душах. Его постоянно меняющаяся голова повернулась, чтобы отследить моего союзника, и я воспользовался этим по полной: крутанул свое оружие по кругу и снизу вверх, обрушив его сокрушительным рубящим ударом. Острие моего лезвия жадно впилось в его грудь.

«Умри», — приказал я сквозь стиснутые зубы.

Я почувствовал сопротивление — какая бы мерзкая тварь ни владела этим телом, она пыталась упереться, противопоставить свою Волю моей. Я больше не был наследником, не говорил голосом Смерти, но носил его метку достаточно долго. Моя Воля смяла его, как бумажный пакет, и я довольно зарычал, ощутив, как краденые души вырываются на свободу. Они влетели в меня с восхитительным свистом.

Над головой раскинулась тень, и вопреки своему недавнему предостережению, я в страхе глянул вверх, но обнаружил лишь Уилбура, парящего над моей головой на паре черных крыльев, подобных крыльям летучей мыши. Его лицо исказилось в реве чистой ненависти, и прямо на моих глазах его коса рванула вширь, увеличившись в пять раз против обычного размера.