В круг вошла Мэв, Повелительница Зимы, и в ее золотистых глазах плясал гнев.

Мы перестали смеяться.

Мое сердце замерло в груди. Если она пришла, чтобы убить меня, то я не знал, сколько огня во мне осталось. На ней был облегающий доспех из льдисто-голубой и черной кожи, стильный и практичный одновременно. Ее волосы цвета воронова крыла были туго заплетены в одну косу, ниспадавшую на плечо. В правой руке она держала обнаженный меч, сделанный из темного материала, который, возможно, был обсидианом. Вместо прямого края, острые зубы усеивали край, как зазубрины, жаждущие рвать и нещадно терзать.

Мэв оглядела комнату с яростным оскалом на лице. Я собрал все оставшиеся у меня силы, стараясь не упасть ничком. Если мне суждено было умереть, я собирался встретить это на ногах - надеюсь.

"Вы смеете нападать на мою мать?" - прошипела она, глядя на нападавших в черных одеждах.

Никто не ответил. Я едва удержался, чтобы не поперхнуться от удивления. Не Мэв приказала совершить это нападение? Несколько убийц нервно поднялись на ноги. Я не шевелил ни единым мускулом на тот случай, если у Ти-Рексов и принцесс фейри было зрение, которое реагировало на движение. Может быть, она не заметила, что они пытаются убить именно меня. А когда заметит, я испугался, что она может передумать и присоединиться к ним.

"Говорите!" - крикнула она. Комната содрогнулась от силы ее приказа. Сам Голдхолл признал власть Леди Зимы. Но убийцы молчали. Никто не осмелился ответить ей.

"Хорошо, - сказала она через мгновение. "Наказание за измену - смерть". Она крутанула обсидиановый клинок, а затем встала в традиционную стойку. "И вас ждет кара."

Где же была та избалованная дочь, которая требовала от мамы, чтобы та не заставляла ее встречаться с плохим парнем? У меня сложилось иное впечатление о Леди Зимы, чем о страшной воительнице, стоявшей сейчас передо мной.

Мэв ударила ближайшего ассасина, ее клинок глубоко вонзился в него с голодом, от которого мне стало не по себе. Клинок, казалось, кусался сам по себе, как акула, превратившаяся в меч. Фейри издал ужасающий крик и упал на пол, отовсюду потекла кровь.

Нет, спасибо. Ни за что.

Мэв двинулась на следующего убийцу с жестокой эффективностью, проносясь по льду, как по твердой земле, рассекая лезвием опасные дуги. Этого было почти достаточно, чтобы пожалеть их.

Почти, но не совсем.

У меня не было времени на сочувствие к моим потенциальным убийцам. Я опасался, что следующим в меню могу оказаться я, и в данный момент примерз к полу. Но у меня было тайное подозрение, что я мог бы что-то с этим сделать.

“Уиллоу?" - закричал я про себя. "Ты ведь не сожжешь меня, правда?"

"Ни за что!" - немедленно откликнулся звонкий голос. "Ну, если только ты не скажешь мне сделать это, или это будет другой я..."

"Отлично, спасибо!" крикнул я, обрывая духа. Я направил свободную руку к своим ногам и послал огненную струю прямо вниз.

"Пожалуйста, не гори. Пожалуйста, не гори". Я ахнул.

Пламя, не причинив вреда, пробежало по моим ногам и растопило тонкий слой льда. Внезапно мои ботинки снова стали скользить.

"Я гени... Гаа!" закричал я, поднимая голову как раз вовремя, чтобы увернуться от удара последнего нападавшего, скользящего ко мне, как скала с мечом. Клинок промахнулся, но нападавший не смог остановиться на лишенном трения полу и врезался в меня, опрокинув навзничь. Мы оба упали на землю, скользя по полю боя, как вышедший из-под контроля Замбони (ледовый комбайн, ледозаливочная машина- прим.пер).

Мы с нападавшим в золотой маске боролись на ледяной земле, пока скользили. Наши рапиры разлетелись при столкновении, поэтому мы сражались древним способом - руками, ногами и зубами. Я схватил что-то в кулак и послал импульс огня через связь с Уиллоу. Мой противник закричал и попытался вырваться. Я не отпускал его, посылая новые порции огня и крепко держа, пока он не обмяк.

Наше скольжение закончилось, когда мы наткнулись на какой-то дурацкий комод или наподобие. Что бы это ни было, теперь это был костер. Я заставил себя подняться на ноги, подобрав при этом с пола брошенную рапиру.

В центре комнаты последний ассасин пал под обсидиановым клинком Мэв. Дальше была только абсолютная и страшная тишина. Такая тишина, какая бывает только после яростной вспышки родительского гнева или ссоры влюбленных. Это была тишина пустых и разбитых вещей. Оглядев горящий склад, я увидел по меньшей мере дюжину тел и понял, что почти столько же спрятано за предметами мебели.

Мой взгляд остановился на Леди Зимы, которая стояла посреди комнаты, словно палач. Один за другим все трое участников Охоты повернулись и уставились на нее. Ее авторитет привлек наше внимание подобно тому, как гравитация солнца удерживает землю в своих объятиях.