Мы последовали за слугой через другие двери и попали в еще один ряд коридоров для персонала, пробираясь по тайным ходам Голдхолла, словно по гигантскому муравейнику. Я основательно заблудился и начал задаваться вопросом, почему нас держат в стороне от проторенных путей. Лучшая причина, которую я смог придумать, заключалась в том, что королева не хотела, чтобы мы знали, где она находится, или она не хотела, чтобы кто-нибудь видел, как мы встречаемся с ней. Я не был уверен, что какой-либо из этих вариантов подходит для моего нынешнего положения при Дворе Одуванчиков.

Наконец, мы вышли из коридоров для персонала и вновь оказались в главных коридорах Голдхолла. Казалось, что мы попали в дальний уголок дворца, не столь населенный. Впрочем, явных причин для такого ощущения не было. В залах было так же чисто и царственно, как и во всем остальном дворце. Но здесь была глубокая тишина, гулкая пустота, которой не было в других залах. Каким-то образом я чувствовал, что здесь меньше жизни.

Наш проводник подвел нас к большой паре закрытых дверей и распахнул их. Он остановился на пороге, жестом приглашая нас войти. Я последовал за Алексом в старинный бальный зал - большое прямоугольное помещение с гладким полированным полом. Но чем бы это ни было раньше, сейчас это был склад. Комнату заполняли десятки предметов мебели, накрытых белыми простынями, словно призраки тех времен, когда они были среди живых. Наверное, даже фейри приходится иметь дело с комками пыли.

Центр комнаты был свободен, как миниатюрный глаз мебельной бури, и мы проложили к нему путь. Вдалеке послышался звук закрывающихся за нами дверей, запирающих нас в мавзолее.

Я медленно повернулся к центру комнаты, вглядываясь в окружающую обстановку. Неизменный свет Голдхолла был здесь тусклее, как будто они берегли магическую силу, питавшую его - может быть, души. Наши шаги гулко отдавались на полу. Мы были совершенно одни.

"Как ты думаешь, что ей нужно?" - спросил Алекс, безучастно разглядывая окружающую нас мебель.

"Это странно, да?" спросил я, игнорируя вопрос Алекса. "Например, почему мы оказались в глуши Голдхолла?"

"Разве можно винить ее за то, что она не хочет появляться с тобой на людях?"

"Она буквально устроила мне грандиозный прием перед всем двором".

"Мэтт прав", - нараспев произнес Орион откуда-то слева от меня. "Что бы здесь ни происходило, нас намеренно убрали от свидетелей".

Я раздраженно вздохнул и начал выбираться из гавани в центре комнаты, среди моря сложенной мебели. Было ли это еще одной демонстрацией заходящего солнца фейри? Мне не нужно было ничего больше. Я поверил Глориане.

"Честно говоря, я удивлен, что мы находимся в такой комнате", - прокомментировал Алекс после нескольких минут праздного осмотра. "Фейри настолько одержимы внешностью и формами, что это похоже на то, как если бы мы увидели Голдхолл голым".

"Это необычно", - заметил Орион. Я практически слышал, как он в задумчивости потирает подбородок.

Мне так и не предоставилось возможности услышать, в чем заключалась его теория. Когда я начал поворачиваться, мои глаза уловили намек на движение под одной из простыней, покрывавших какой-то стол. Мое зрение зацепилось за пару золотистых глаз в полумраке под краем простыни.

Они тут же закрылись и исчезли. Секунду я смотрел на клубок теней под мебелью, пытаясь убедить себя, что эти светящиеся глаза мне показались.

"Эй, ребята?" крикнул я, все еще глядя на пятно под столом. "Я не думаю, что мы одни..."

Откуда-то сзади раздался грохот. Я резко повернул голову и увидел фигуру, поднимающуюся из-под простыни, книжный шкаф, рядом с которым она пряталась, опрокинулся, когда появились другие. Высокие и худые, как фейри, они были полностью облачены в черную кожу. На них были золотые маскарадные маски, закрывавшие лица, вроде тех, что надевают ряженые в пьесах. Ни один дюйм их кожи не был обнажен.

В руках они держали рапиры, которые поблескивали в тусклом свете.

Глава 20

Я оглянулся на стол и увидел другую, точно так же одетую фигуру, поднимающуюся из-под скатерти. Встав, она поправила маску.

"Небрежно", - сухо прокомментировал я. По всей комнате убийцы выскакивали из тех мест под пыльными чехлами, где прятались, как злые луговые собачки (грызуны из семейства беличьих. Обитают в Северной Америке - прим.пер). Мой адреналин подскочил, и я почувствовал, как сердце набирает ритм, необходимый для темпа боя.

Я оглянулся через плечо в сторону центра комнаты, где в последний раз видел Ориона и Алекса. Первый нападавший воспринял это как сигнал. Они бросились на меня, вытянув рапиры, как копья. Год назад я бы умер от первого удара. Год назад я был испуганным мальчиком, играющим с непонятными вещами. Теперь я был испуганным мужчиной, играющим с вещами, которые он понимал еще меньше. Но теперь страх был гораздо более знакомым. Это был не совсем друг, скорее коллега. Бояться стало привычным делом. Мне было страшно, когда я разговаривал со злыми учеными и заключал сделки с королевами. Мне пришлось научился направлять свой страх в нужное русло.