Анна молчала, глядя ему в глаза. Чувствовала, как внутри все затихает – и сопротивление, и боль, и желание спорить. Остались лишь четкость и холодный расчет.

– Я поняла.

Савельев откинулся в кресле и вгляделся в ее лицо.

– Что-то еще?

Стерхова замерла, чувствуя, как затяжелело под ложечкой. Она могла бы уйти и ничего не сказать. Закрыть за собой дверь, оставить вчерашнюю встречу в тайне. Но тогда нарушение стало бы не просто ошибкой, а процессуальным сокрытием.

Положив руки на стол, полковник смотрел на нее с напряженным вниманием – не как начальник, а как человек, который понял, что услышит то, чего не хотел слышать.

– Мне нужно вам доложить, – сказала Анна.

– Валяй.

– Через мать на меня вышла Артемьева. Я допустила краткий внепроцессуальный разговор. Официальных объяснений не получала. Считаю необходимым вызвать ее в установленном порядке.

Савельев смотрел на нее тяжело, не мигая.

– Я запретил тебе любые контакты с участниками дела.

– Знаю, – ответила Стерхова.

– Это было настолько важным? – Он не повысил голоса.

– Да.

Полковник выдержал паузу. Потом спросил:

– Есть результат?

– Артемьева сообщила, что лично она сказала следователю правду.

– Только это? И ты ей поверила?

Стерхова покачала головой.

– Нет, не поверила. Но предположила, что другие что-то скрывают.

Савельев вздохнул и провел ладонью по лицу.

– Предположила…

– Виновата, – сказала Анна. – Знаю, что вам не нравится это слово.

– Нравится, не нравится… – Юрий Алексеевич покачал головой. – Дело не в этом. Нарушила приказ, да был бы толк.

Он кивнул, будто подводя черту.

– Вот поэтому формально проверку ведет Вавилов.

Стерхова подняла на него глаза.

– Я старше по званию.

– Как-нибудь разберетесь.

– Он уже в курсе?

– Да, – ответил Савельев. – Пришлю его к тебе.

Он протянул ей справку.

– Исправь и перепиши. Убери то, что я вычеркнул.

Она взяла лист и спрятала в папку.

– И чтобы без самодеятельности, – напомнил полковник.

Стерхова кивнула. Развернулась и вышла, не оглядываясь.

Вернувшись в свой кабинет, села за стол. Положила справку перед собой, открыла файл на компьютере. Заменила в тексте строку и уже собралась печатать документ, когда в кабинет вошел Вавилов. Постучал уже после того, как открылась дверь – привычка людей, которые не ждут приглашения, но все же соблюдают формальности.

Он положил на стол папку с материалом проверки.

– По описи – сорок три листа. В папке – тридцать один.

Анна подняла на него глаза, развязала бечевки и раскрыла папку.

– Я проверила содержимое, – проговорила она, не отрывая взгляда от перечня документов. – Постановление, объяснения, протокол осмотра, СМЭ – все основные документы были на месте. Работала с материалом как с единицей хранения.

– Сегодня листы пересчитали, – сказал Вавилов. – Двенадцати листов не хватает.

Стерхова сдвинула клавиатуру. Ее ошибка казалась мелкой только на первый взгляд. При работе со старым материалом таких ошибок быть не должно.

Она повернулась к экрану. Впечатала в справку новую строку:

«Кроме смысловых противоречий, выявлено несоответствие фактической комплектности материала архивной описи».

Проверила текст, отправила на печать. Автоматически поставила подпись.

Протянула Вавилову лист.

– Завизируй у Савельева. Потом – в канцелярию.

Он взял справку и вышел из кабинета.

Стерхова сидела неподвижно, глядя на перечень. Сорок три. Тридцать один. Разница в двенадцать листов, которые не исчезли сами.

Их вынули до или после сдачи в архив.

И оба варианта были плохими.

Глава 8 Все, кроме него

Машина шла по Садовому кольцу. Сентябрьское небо над Москвой висело низко – серое, без единого просвета. Анна сидела на пассажирском сиденье, Вавилов за рулем, и оба молчали, будто слова могли нарушить то, что еще не успело сложиться.

Стерхова держала спину прямой, а голову чуть выше обычного, будто компенсируя свое положение. В этом деле она была вторым номером.

Вавилов первым нарушил тишину.

– Напоминаю: спрашиваю я.

Он сказал это сухо, без нажима, но в голосе ощущалась граница.

Анна смотрела в окно, за которым проплывали мокрые фасады домов.

– Напоминаю: вопросы мои, – ответила она. – Задавай их точно.

Вавилов кивнул, не отрывая глаз от дороги.

– У меня все записано.

– Для справки: Резников не был нашим одноклассником. – Стерхова говорила ровно, без эмоций. – Он старше нас на несколько лет. Имел катер. На нем мы добрались до лодочной станции.

– Об этом ты говорила, – сказал Вавилов.