Джейс, стоявший передо мной, был одновременно моим и тем, о ком я на самом деле ничего не знала, но одно я знала наверняка: если я хочу сохранить рассудок, я должна удерживать свой гнев. С гневом я могла справиться. Это были другие эмоции, которые уничтожили бы меня, и, по правде говоря, я не могла дать ему объяснение сегодня. Не с таким давлением и болью в комнате. Я бы сломалась, а у меня не было времени на это, когда я бежала, спасая свою жизнь.

Вернувшись в спальню, я бесшумно открыла и закрыла дверь, несмотря на то, что мои руки заметно дрожали. Когда дверь была заперта, я прислонилась к ней спиной, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, прежде чем забраться в постель к Ретту. Только у меня так и не было шанса. Теплые, сильные руки обхватили меня, и на мгновение я рухнула в объятия Ретта, позволив ему принять часть моей боли.

Это было эгоистично с моей стороны. У этого парня было более чем достаточно собственной боли, с которой нужно было справляться. Но скоро я останусь одна, и мне захотелось утешения, в котором мне было так долго отказано. — Ты не одна, — прошептал он, прежде чем подхватить меня на руки. — Меня не волнует, чего хочет Джейс. Меня, блядь, не волнует, если это приведет к распаду группы. Я не позволю тебе разбираться с этим дерьмом в одиночку. Ты меня слышишь?

Он шептал эти слова мне на ухо, когда отнес меня обратно к кровати и осторожно опустил. Меня трясло, и я должна была быть сильнее этого, но у меня всегда была интуитивная реакция на Джейса. Во всех отношениях.

— Я не разрушу вас, — успела я сказать, прежде чем у меня перехватило горло. Я не собиралась, черт возьми, плакать. Не тогда, когда в шестнадцать лет я залила слезами полгорода. Когда они, наконец, высохли, я сказала себе, что с меня хватит плакать по Джейсу Адамсу. Он не то чтобы боролся за то, чтобы остаться со мной, и у меня было ощущение, что он утопил себя в алкоголе и киске, чтобы похоронить нас, а не в слезах и мороженом, как я.

Ретт придвинулся ближе ко мне, натягивая на нас одеяла, хотя было не холодно. Каким-то образом он знал, что мне нужно больше комфорта. Мне нужно было чувствовать себя окруженной, и когда его руки сомкнулись вокруг меня и притянули обратно к себе, я задалась вопросом, почему этот парень мирился с моим дерьмом даже те пару дней, которые у него были.

Из-за травмы он пытался спасать других. Теперь я это поняла. Мое упоминание о том, что он рыцарь в сияющих доспехах, было несколько шуткой, но я была совершенно уверена, что у него действительно комплекс спасителя. Я была всего лишь его следующим проектом, и это было нормально, потому что сегодня у меня не было сил бороться за себя.

Сегодня я позволила бы ему – спасти меня, потому что завтра это означало, что я смогу спасти себя сама.

Должно быть, я отключилась, уснув от стресса, потому что, когда спустя какое-то время я проснулась, автобус стоял на месте, а в спальне я была одна. Моргнув и зевнув, я приподнялась и увидела, что часы показывают почти восемь вечера.

Черт, я проспала гораздо дольше, чем думала. Ребята уже скоро выйдут на сцену, и я задумалась, не оставил ли меня Ретт одну. Не то чтобы он не должен был, конечно. Я уже большая девочка и могу позаботиться о себе. Но это просто казалось на него не похоже, и я надеялась, что с ним все в порядке.

Могла ли семья Риччи каким-то образом добраться до них? Но если бы они это сделали, я бы точно не осталась спокойно спать в этой комнате, так что должно было быть другое объяснение.

В комнате было довольно темно, если не считать слабого света от часов, поэтому я немного споткнулась, пока выбиралась и искала дверь. Как только я открыла ее, внутрь хлынул свет, и я услышала множество голосов, которых не заметила в первые секунды после пробуждения и паники. Остановившись, чтобы прислушаться – поскольку я пыталась избежать смерти, мне показалось разумным выяснить, кто был в автобусе, – я напряглась, пытаясь расслышать какие-нибудь знакомые голоса.

Судя по звуку, это были несколько мужчин и одна женщина, по крайней мере. Они болтали и смеялись ни о чем конкретном, и я моргнула, когда отошла подальше от двери и завернула за угол. Еще два шага, и я оказалась в холле и столовой.

По меньшей мере десять лиц повернулись и уставились на меня, и я чуть не расхохоталась.

Все они были огромными, мужчины и женщины, втиснутые в сиденья, на полу – даже парочка сидела на ступеньках автобуса. Когда я появилась, они притихли, и я провела рукой по волосам, зная, что они наверняка в полном беспорядке. — Э-э, привет, — тихо сказала я. — Что происходит?

Женщина со светлыми волосами, собранными в тугой пучок на затылке, спрыгнула с кухонной столешницы и поспешила ко мне. Как и все остальные, она была полностью одета в черное, и я увидела у нее на боку пистолет в кобуре. Она не использовала его и не направляла в мою сторону никакого оружия, поэтому я инстинктивно предположила, что это не головорезы Риччи.

— Извини, — поспешно сказала она. — Мы вели себя слишком громко и разбудили тебя. Группа оторвет нам головы.