— Может быть, Анджело не фанат «Беллероуз»? — Предположила Фло в слабой попытке изобразить легкомыслие.

Я горько, сдавленно рассмеялась, сжимая ее телефон, как будто могла каким-то образом стереть изображение силой мысли. — О, поверь мне, это не так. Но… в любом случае, как скоро это попадет в поле его зрения?

Ретт осторожно взял телефон и вернул его Фло. — Это не имеет значения, Торн. Мы сейчас за пределами Иллинойса; семья Риччи не может держать всю страну у себя в кармане. С новой системой безопасности не будет иметь значения, если мы опубликуем официальный пресс-релиз с твоим полным именем; он не сможет прикоснуться к тебе.

Я с трудом сглотнула. Я хотела верить ему, но, черт… Меня столько раз подводили, что мне больше не хотелось ни от кого зависеть.

— Знаешь, он прав? — Добавила Флоренс, нежно улыбнувшись мне. — Мы не позволим Риччи добраться до тебя.

По какой-то гребаной причине мой взгляд переместился на Грейсона. Он согласен с этим?

Он ничего не сказал, но напряженность его взгляда и легкий наклон головы наполнили меня спокойной уверенностью. Здесь, с «Беллероуз», я была в безопасности. По крайней мере, от Анджело. Джейс... ну, он представлял опасность другого рода. От которой все телохранители в мире не смогли бы меня защитить.

двадцать

один

БИЛЛИ

Несмотря на мою первоначальную панику, когда я увидела, что целую Ретта по всему Instagram, вторая туфля так и не упала. По крайней мере, до конца той ночи. Все решили, что настроение испортилось настолько, что можно пропустить их обычные афтепати, и мы все рано отправились в автобус. Это означало, что конвой может отправиться раньше и доставить нас к следующей запланированной остановке группы перед Нью-Йорком.

Вернуться в дорогу было облегчением. С каждой милей, отделявшей меня от Сиены, мои шансы на побег увеличивались.

Ретт, казалось, почувствовал, что я паникую внутри, поэтому он просто прижал меня к себе прямо в одежде, пока автобус вез нас к следующему пункту назначения. Когда я проснулась ранним утром, потребовалась минута, чтобы рассеялось замешательство по поводу того, где я нахожусь. Потом, когда я вспомнила, я была озадачена, почему не сплю, учитывая, что мы заснули только после полуночи.

Я была одна. Должно быть, это меня и разбудило... Ретт встал раньше меня.

Обеспокоенная, я выскользнула из кровати и поежилась. Одна из его толстовок валялась на полу, поэтому я схватила ее, прежде чем тихо выскользнуть из спальни. На всех койках было тихо, занавески были задернуты. Когда я проходила мимо, с одной из них донесся негромкий храп, и я улыбнулась, гадая, кто храпит.

Ретт развалился на маленьком диванчике в гостиной автобуса, положив гитару на колени и надев наушники. Его пальцы перебирали струны, но автобус не наполнялся звуками. Я догадалась, что это объясняло наличие наушников.

Он сделал паузу, чтобы записать что-то в раскрытом блокноте на столе, затем поднял глаза и увидел, что я приближаюсь.

— Эй, красавица Торн, — прошептал он с усмешкой, — присоединяйся ко мне.

Чертовски желая, чтобы моей отчаянной потребности быть рядом с ним не было, я заставила себя двигаться медленнее. Но это было маленькое пространство, и через несколько секунд я уже сидела справа от него. Когда наши тела соприкоснулись, некоторые из темных эмоций поселились у меня внутри, и я отказывалась анализировать причину этого. Или что я могла бы выстрадать, когда мы доберемся до Нью-Йорка и мне придется уехать.

Что бы ни говорил Ретт, у меня не было другого выхода, кроме как исчезнуть. Не только ради их безопасности, но и из-за Джейса. Я не смогу долго проходить с ним через это, и я не стану причиной распада этой группы.

Это был не тот грех, который я бы взяла на себя. Не тогда, когда я уже взяла на себя слишком много.

Ретт, то ли почувствовав мое плохое настроение, то ли желая закончить начатое, ничего не сказал, продолжая бренчать на гитаре. Находясь так близко, я могла уловить слабые вибрации, и когда я погрузилась в его тепло, спокойствие медленно вливалось в меня. Бренчание за бренчанием, аккорд за аккордом. Я даже не могла слышать, что он играл, но что бы это ни было, оно проникло в мою душу.

Должно быть, в какой-то момент мои глаза закрылись, и я даже не осознала этого, пока не почувствовала мягкое прикосновение его губ к моей щеке. Когда я подняла ресницы, меня встретил взрыв темно-зеленого цвета. Его пристальный взгляд был прикован к моему, гитара лежала на маленьком столике, и теперь я полностью завладела его вниманием.

В глазах Ретта огонь горел по-другому. Его пламя было не таким ярким, как у Джейса, но, когда оно разгоралось, жар был таким же опасным. Таким же манящим.

— Ты закончил свою песню? — прохрипела я, прежде чем попыталась прочистить горло.