Улыбка Ретта была медленным изгибом полных губ, и, черт возьми, песня исчезла из моей головы только для того, чтобы ее заменили воспоминания о нашем времени в спальне. Несмотря на яд Джейса, мы еще не занимались сексом, но я была чертовски готова узнать, на что это будет похоже с Реттом.

— Еще в работе, — сказал он голосом ниже обычного, возможно, чтобы не беспокоить остальных в автобусе, а может быть, потому, что он чувствовал то же, что и я. Я понятия не имела, почему, когда вожделение… нужда… желание наполняло твою грудь, оно также доходило до горла, пока ты не чувствовал, что не можешь говорить или дышать.

— Как давно мы знаем друг друга, Билли Беллероуз? — Спросил меня Ретт, и на его лице промелькнуло что-то похожее на неуверенность или замешательство. — Как это может длиться всего несколько дней, когда кажется, что меня никогда не существовало, пока мы не встретились.

Это было банально, как у рок-звезды, но искренность в его взгляде, глубина эмоций в его голосе убрали все – мозоли, которые могли быть в этом заявлении. И он был прав.

— Ты веришь в родственные души? — Я спросила его, прежде чем успела подумать об этом.

Его глаза расширились, и я поспешила продолжить, потому что это было слишком глубоко для людей, которые, как уже говорилось, знали друг друга всего несколько дней. — Я не имею в виду, что существует одна настоящая любовь и только одна для тебя во всей вселенной. — Мои слова вырывались из меня путано и спутанно. — Я имею в виду, что души жили раньше, и в прошлых жизнях были люди, которые значили для них все. Более одного человека. Если они находят этих людей в следующей жизни, это может ощущаться так, будто они знали их вечно. Ты когда-нибудь задумывался, почему это так ощущается?

Срань господня, мне нужно было заткнуться нахуй прямо сейчас.

В течение нескольких секунд я тяжело дышала, пока трясла головой, пытаясь прояснить запутанную паутину своих мыслей и эмоций. Прежде чем я успела выйти из себя еще больше, руки Ретта опустились на мои щеки, окутывая мое лицо своим теплом, и он поцеловал меня. Достаточно сильно, чтобы у меня вырвался тихий стон прямо перед тем, как он смягчил его, исследуя мой рот своим.

Его руки скользнули по моему затылку в волосы, запутываясь и напрягаясь, чтобы притянуть меня ближе, даже когда поцелуй стал глубже. Я потеряла всякое представление о времени и местоположении. Мне было все равно, где мы были или что происходило за пределами этого пространства, пока Ретт не переставал целовать меня.

Его губы были теплыми, и на вкус он слегка напоминал ириску. Я знала, что он иногда перекусывал маленькими леденцами, чего, как он думал, никто другой не замечал, что он их припрятывал, и я должна была догадаться, что это было то, что он ел до того, как я вышла из комнаты. Вкус в сочетании с Реттом вызвал у меня желание открыть свою собственную гребаную заначку с маленькими сладостями.

— Моя душа знает твою, Билли, — пробормотал Ретт мне в губы, когда мы наконец отстранились, чтобы глотнуть воздуха. — Мы занимались музыкой в нашей прошлой совместной жизни, я это знаю.

Вспышка чистой радости озарила мои внутренности. Прошло много времени с тех пор, как люди не замечали моей эксцентричности, странного взгляда на мир и мыслей о моей любви к музыке и жизни. В последний раз это были Джейс и Анджело, и боль от того все еще преследовала меня по сей день.

Ретт открыл новую часть моей души, и я была одновременно взволнована и напугана тем, что это означало для моего будущего.

Его глаза скользили по моим чертам лица, как будто он пытался разгадать внутреннюю работу моего разума, и поскольку я почти перестала думать на минуту, я была единственной, кто приподнялся выше и прижался своим ртом к его рту. На этот раз поцелуй был более интенсивным, Ретт взял контроль за считанные секунды, его язык требовал проникновения, которое я охотно ему дала.

Когда его пальцы обхватили мои бедра, ему потребовалась доля секунды, чтобы изменить мое положение так, чтобы я оседлала его бедра. Это произошло так быстро, что у меня на мгновение закружилась голова, или, может быть, просто он поцеловал меня так, словно я была единственной женщиной в мире.

Мы все заслуживали таких поцелуев. От которых кружилась голова, слабели колени, и… Ну, другие части моего тела определенно гудели. Мои бедра начали тереться о твердую длину подо мной, руки Ретта – все еще на моей талии – прижались к моей коже, и я действительно надеялась почувствовать больше этой силы на своей обнаженной плоти.

В том, как он прикасался ко мне, было что-то такое, что заставляло меня задыхаться от желания и жаждать большего. Ретт сдерживался, а я была так готова к тому моменту, когда он полностью раскроется.

Его уверенные прикосновения продолжались, когда он провел руками по моим бедрам, а поскольку на мне была только его толстовка и трусики, у него был полный доступ к моему центру. Его пальцы скользнули по уже увлажнившейся промежности, и от его прикосновения моя киска сжалась. Жаждущая сучка, какой она и была, мы были готовы наброситься на член Ретта и хорошенько его оттрахать.