— Ладно. Работаем дальше, Андрей Ильич. Иди к себе и прикемарь до восьми. Считай, что это приказ!

Березин вышел.

— Была бы она ещё, та неделька, — едва слышно, себе под нос, выдохнул начальник облуправления НКВД, переворачивая строчками вверх лист, пролежавший перед ним всё совещание.

Глава 11. Первый дубль

— Это товарищи Карин и Богданов, кинорежиссёры из Москвы и Ленинграда. Это товарищи Фокин и Филиппов, кинооператоры, — представил мужчин в штатском Мальцев.

Мы с Оксаной вышли из подъезда нашего нового дома, куда Серёга, как и предупреждал вчера Дед, проводил нас почти сразу после обхода. Идти было буквально два шага, и в новой квартире мы провели от силы минут десять. Но не в силу слабости здоровья, а наоборот, по причине излишней вовлечённости. Потому как всё почти время по дороге и в самой жилплощади обсуждали тот самый утренний обход, оказавшийся целым консилиумом, да ещё каким! Четыре аж доцента, два настоящих профессора! И только один из них, самый старенький, оказался с придурью.

— Я считаю ваши методики антинаучными и исключительно опасными, юноша! — безапелляционно заявил он, воинственно выставив вперёд ухоженную бородёнку. Жиденькую, кстати, как и вся его неоправданно амбициозная, но угловатая, худая и сутулая фигура.

— Тогда не смею вас задерживать, профессор, — пожал я плечами, продолжая рассказывать насторожившимся остальным, как проходил процесс консолидации перелома бедренной кости у ранбольного, гордо лежавшего на койке в виде наглядного пособия для таких солидных дяденек.

— Что вы имеете в виду?! — возмутился дедок.

— Я непонятно выразился? — удивился я, прерывая объяснение.

— Да что вы себе позволяете, молодой человек?! — он явно зачем-то хотел скандала. Может, привык, а может, мне надо было начать его умолять и уговаривать, как научное светило если не всесоюзного, то уж точно областного масштаба. Но вот только это были не мои проблемы. У меня была одна-единственная — тотальная нехватка времени. И, пожалуй, кадров. Но такие вот, скандальные, мне точно были ни к чему.

— Товарищ старший лейтенант государственной безопасности, — медленно, официально обратился я к Серёге Мальцеву, что ненавязчиво стоял у дверей. В форме без знаков различия. — Проводите, пожалуйста, профессора Зарубина к выходу.

— Я буду жаловаться… — уже без прежних уверенности и напора, гораздо тише, по инерции выдал дедок, опасливо поглядывая на неуклонно надвигавшуюся госбезопасность.

— Ваше право. Продолжим, коллеги. Обратите внимание на снимки, они сделаны с разницей в две недели. Видите рост костной ткани? Как мы знаем, соединительная на рентгене заметна плохо, но вот эти участки говорят нам…

Со снимками была очередная удача. Наш рентгенолог, товарищ Степанов, Леонид Ильич, умудрялся из раза в раз делать такие проекции, что не нарадуешься. Наверное, нужно будет отдельную серию для киножурнала предусмотреть, с описанием техник и методик изготовления таких чудесных снимков на суровых аппаратах сороковых годов.

В общем, вот так и выпер целого профессора. Зато оставшиеся воодушевились — лучше и не придумаешь.

А на квартире смотреть особо и нечего было: те же две комнаты с кухней и санузлом, из мебели — матрасы на полу, стол и пара табуреток. Но, как уверял Коля, Ненашев и его банда обещали не подвести и на этот раз. А новоселье, как он же рассказал, планировалось одно, но уже на всех сразу, общее, коллективное, на все три дома, заселявшиеся первой очередью. Провожать нас после того обхода он пошёл вместе с Мальцевым, с которым переглянулся как-то непонятно.

— А ты где так приложился, Коль? — удивилась Оксана, опередив меня.

Под глазом санитарного казака наливался багрянцем свежий бланш, обещавший стать вполне себе порядочным фонарём.

— Производственная травма, — хмыкнул Чарный, снова переглянувшись с Серёгой. Который тоже фыркнул.

— Какая? — не отставала явно заинтригованная жена. — Носилками завалило? Утка упала со шкафа?

— Отстань от него, Оксь, — попросил я. Кажется, догадавшись, откуда что взялось.

— Да тьфу на вас, мужики, вот чего я скажу! — нахохлилась она в кресле, к которому, кажется, привыкла. — И на секреты ваши насквозь тайные тоже!

— Вот и правильно, — кивнул я, нажимая на ручки, поднимая передние колёса на точно такие же доски-рельсы, как в госпитале. Квартиру нам выделили на первом этаже, учтя, наверное, временные ограничения стальной Оксаны Палны в части мобильности.

По холодной жилплощади она каталась вполне уверенно сама, почти без моей помощи. Окна были открыты — проветривали после покраски. Но обещали, что к вечеру всё выветрится.

— Как думаешь, кто это нашему Колясику так поднёс? — спросила она негромко, так, чтобы не было слышно тем, кто мог бы стоять под окнами. И наверняка стоял.

— Думаю, Серёга или ещё кто-то из его ребят, — так же тихо ответил я, склоняясь ближе. Снова вдыхая тот аромат ландышей, по которому невозможно соскучился.

— Да с чего бы?! — ахнула она.