— На профпригодность, наверное, проверяли. Слыхал я, есть у них забава такая: курсанта в круг поставить и молотить. Закаляются, как сталь… — добавил я, не став говорить о том, где и у каких именно «них» была такая забава. И когда я это слыхал.

— Жуть какая. Дураки вы, мужики, и не лечитесь! — фыркнула жена.

— А то. Ещё какие, — согласился я. И покатил её к выходу. До обеда в плане стояла ещё одна операция.

— А это он, товарищ Николин, Иван Николаевич, военврач второго ранга, — представил четверым штатским меня Мальцев.

— Здравствуйте, товарищи, — поздоровался я за руку с каждым. Слабо представляя, за каким чёртом их-то надуло к нам в «четырёхсотый».

— Товарищ Николин! Нам поставлена задача — снять агитационную киноленту о работе молодого хирурга и всего Тамбовского госпиталя, — начал тот, что был постарше, Карин. Операторы закивали.

— Это великолепно, — проговорил я, хотя на лице читалось обратное. Снимался я последний раз, кажется, на выдаче дипломов. Хотя нет, ещё в одной южной стране нас снимали репортёры Красного Креста. Которые, как потом выяснилось, оказались американской разведгруппой под прикрытием.

— Мы непременно должны обсудить с вами сценарий! — энергично продолжал режиссёр.

— Непременно должны, — с той же интонацией повторил я, кажется, даже со спины видя, как хмурится жена. — Но позже. Давайте в столовой, в четырнадцать ноль ноль.

— Хорошо! — тряхнул он головой. Творческий человек, видимо, эмоциональный.

— Коль, проследи, чтобы товарищи не забыли документы, когда пойдут в госпиталь. У нас пропускная система, иначе никак, — пояснил я, провозя мимо расступившихся операторов жену.

— У нас все бумаги в полном порядке! — убедительно сообщал мне в удалявшуюся от него спину Карин. — Предписания! Справки! Мандаты!

— Да сам ты, — еле слышно буркнула стальная Оксана Пална, и мы с Колей хрюкнули синхронно.

— Проверенные товарищи, — скрывая улыбку, кивнул Мальцев, шагая рядом. — Этот, звонкий, хорошие ленты снял, нам пару показывали. Одну, про восстание, я запомнил — от восемнадцатого года. Интересная.

— Здорово, — без энтузиазма отозвался я. А потом встал резко, будто в растяжку влетел сходу.

— Ну чего опять застыл-то, муж дорогой? — удивилась Окся, задирая голову.

— Дело Ленина живёт! — ответил я, начиная улыбаться всё шире.

— В этом нет и не может быть никаких сомнений, — уверенно подтвердила она. — Как и в том, что две контузии — это слишком дохрена для одной головы, и без того слабенькой. Ты подробнее можешь?

— Неа… Зато они вот точно смогут, — качнул я головой назад, в сторону негромко обсуждавших что-то деятелей искусств.

— Ну начина-а-ается, — закрыв страдальчески лицо ладонью, протянула жена.

— Чего хоть? — уточнил недоумённо Коля, а Серёга заинтересованно кивнул.

— Николины чудеса, растак их и разэдак… — из-под руки ответила она. — Он теперь и этих как-то к делу пристроит. Да так, что и удивляться устанешь. Я этот взгляд знаю. Точно какую-то пакость задумал.

А я довольно кивнул. Радость моя была как всегда права.

— Но у меня распоряжение Комитета по делам искусств! — весомо, как ему казалось, заявил Карин.

— Мы же не будем мериться комитетами, правда? — поднял бровь я.

За спиной режиссёра синхронно кивнули и как-то хищно усмехнулись Чарный с Мальцевым. И если по поводу Коли могли возникнуть определённые сомнения в связи с фингалом под глазом, то Серёга выглядел — как с плаката: руки чистые, голова холодная, сердце горячее. И ППД за спиной.

— Но как же… — уже без уверенности спросил творческий интеллигент, косясь на эту парочку с заметной тревогой.

— Смотрите. Мы, ну, вернее, вы снимете ленту. И мы отправим её по линии нашего наркомата. И есть мнение… — тут я сделал нужную паузу, — что наш наркомат выразит горячее одобрение вашему за проявленную инициативу. Потому что агитационная лента — это, несомненно, хорошо. А вот учебно-методическое пособие для советских врачей — это ещё и прямая и неоценимая польза Красной Армии и всему советскому народу!

Под конец фразы я добавил в голос твёрдости и пафоса, расправил плечи и устремил взгляд в сторону светлого коммунистического будущего. Вышло, видимо, удачно — кинодеятель аж обернулся. И наткнулся там вместо будущего на настоящие лица чекистов, две штуки, одно с бланшем, но это мелочи.

— Вы думаете? — робко уточнил он, повернувшись обратно ко мне.

— Мы знаете! — заверил я.