В тёмной келье, о которой я надеялся забыть, как о неприятном, но неизбежном воспоминании, мы снова ночевали с Колей вдвоём. Он рассказал о том, что узнал от ребят, по поводу этой невероятной стройки. Оказалось, что техника и бригады работали круглые сутки. Два эшелона, что пришли с тыла, доставили каких-то не то инженерных, не то строительных специалистов, тракторы "Сталинец", экскаваторы, один из которых был аж какой-то многоковшовый, про который многие говорили с особым восхищением. Пригнали самосвалов, расставили прожектора, разожгли костры, будто наплевав на светомаскировку, хотя маскировочные сети на шестах всё равно растянули. И работа закипела. В том, что к делу приложили свои чистые руки товарищи с улицы Энгельса, сомневаться было глупо. Хотя, судя по размаху и темпам, там как бы не из самого Кремля команды шли.

Перед сном к нам заглянула тощая Костакова, принеся два стакана компоту. Чарный, простая душа, свой выдул тут же, поставив ей на поднос пустой. Я благодарно кивнул, не отрываясь от письма, но заметил, как дрогнула чуть её рука, ставя мой поближе. По компотной глади пошла еле заметная рябь, напомнившая мне про тот, "сногсшибательный", каким Света уже как-то потчевала меня прежде. И пить этот я не стал, пообещав, что сам принесу посуду в столовую позже. Поэтому и описание дозировок пенициллина и применимость его к разным случаям медицинской практики смог дописать до конца, и передать заклеенный пакет одному из Мальцевских, что сидели на лавке под нашей дверью. Трезво предположив, что моё уверенное использование сверхсекретного новейшего препарата и так выставило меня перед Березиным, как облупленного. Зачем вынуждать пожилого человека таскать меня по казематам и выпытывать нужные для Родины сведения, если их можно просто и честно отдать сразу, безвозмездно и без принуждения? Незачем.

Перед тем, как задуть керосинку, я посмотрел на Колю. Мой друг спал и улыбался во сне.

— Время позднее, товарищи, поэтому оперативно и только самое важно, — голос Митряшова звучал глуховато, выдавая усталость.

— Объект «Мурзилка» совершил четыре круга по стандартному маршруту. После дежурства посетил рабочую столовую «Ревтруда», выпив три кружки «Жигулёвского» пива…

— Только самое важное, — едва не прорычал Семён Трофимович.

— Виноват, товарищ майор госбезопасности! Возле газетного стенда бросил рядом с урной пачку от папирос. Далее вернулся на территорию госпиталя, лёг спать.

— Дальше.

— Объект «Гефест» между второй и третьей сменами посетил ту же рабочую столовую. Указанную пачку от папирос подобрал через двадцать две минуты после того, как она была выброшена «Мурзилкой». Пробыл в столовой тридцать четыре минуты. Далее вернулся на завод, продолжил работу.

— Дальше.

— Объект «Фря» территорию госпиталя не покидал. С «Мурзилкой» пересекался четырежды, два раза ругаясь, один раз просто мимоходом, ещё один — передавая при свидетелях сопроводительную документацию для отправляемых с эшелоном. Полагаю, «Мурзилка» мог получить донесение в числе тех бумаг и извлечь его в пути.

— Визуально?

— Визуального подтверждения нет.

— Плохо. Андрей Ильич, есть, что добавить?

— Кроме уже известного — нет, Семён Трофимович. Считаю предельно важным осуществлять наблюдение за «Гефестом» только силами самых проверенных сотрудников, — голос Березина звучал ещё хуже. — Сейчас, на этом этапе операции, напортачить мы просто права не имеем.

— Согласен. Продолжаем работу, товарищи!

Двери кабинета закрылись за вышедшими.

— Тебе бы поспать, Андрей Ильич, — негромко проговорил Митряшов.

— В гробу только если, — буркнул Дед, потирая глубоко запавшие глаза.

— Ну, это лишнее, — хмыкнул начальник облуправления. — В гробу я видал одному службу тащить, без помощи твоей неоценимой.

— Да ладно, — невесело улыбнулся немудрёной лести Березин. — Как думаешь, успеем? Ничего не могли «зевнуть»?

— Могли. Но только узнаем теперь тогда, когда уже поздно будет, — твёрдо сказал Митряшов. — Но по имеющимся сейчас данным, по радиоперехвату от товарища Бодина, всё сходится.

— Да уж, очень удачно нам этих новых спецов прислали, — кивнул Дед. — Наши бы до морковкина заговенья бились над шифровками без них, да без ключа…

— Ну так одно дело делаем, — кивнул начальник. — По основному наблюдению что?

— «Казак» очень своевременно опомнился. Я Серёжке наказал проверить его завтра, только не так, как у них принято, в восемь рыл в темноте из-за угла, а бережно. Но, думаю, сдюжит. У него теперь ещё злее мотивация, почти идеальная.

— Не приведи Бог к таким проверкам на мотивацию, — вздохнул Семён Трофимович. Точно знавший, кому, когда и какие слова можно было говорить.

— Это точно, — с такой же тяжестью вздохнул Березин. — Натерпелись ребята. Но если по плану всё пойдёт, да с приказом Фёдора Яковлевича, то, глядишь, и будет хоть неделька, чтоб выдохнуть им.