Алекс рассказал, что отнес ее в свое хранилище, чтобы она не попала под колеса полиции, которая вот-вот нагрянет в алхимическую лавку.

— Хорошая идея, — сказал Игги. — Только дай ей поспать как можно дольше, прежде чем пускать к ней полицейских.

Алекс пообещал, что так и сделает, и повесил трубку.

Первые полицейские приехали почти через час. Увидев всех этих мертвецов, они выхватили пистолеты и обыскали Алекса, прежде чем продолжить осмотр. В отличие от милого офицера, которого он встретил в мастерской доктора Бёрнхэма, этих копов не впечатлили его лицензия частного детектива и обаятельная улыбка. Они надели на него наручники и оставили сидеть на табурете, пока сами осматривали место преступления.

— Что это такое? — спросил один из полицейских, коренастый мужчина с густыми волосами и бровями, похожими на двух гусениц, пытающихся спариться. Он указал на запертую дверь, ведущую в сейф Алекса. Броу, по прозвищу Гусеница, оказался человеком без воображения, и Алекс уже жалел, что не закрыл дверь хранилища, чтобы избежать подобных вопросов. Конечно, если бы он провел ночь в тюрьме, прошло бы несколько часов, прежде чем Игги или Дэнни смогли бы его вытащить, и он не знал, что бы сделала Джессика, если бы проснулась и не смогла выйти из хранилища.

— Я рунный мастер, — в десятый раз объяснил Алекс. — Это мое хранилище. Это волшебная комната, где я храню свои запасы.

— Открой его.

— Нет, — ответил Алекс.

Лицо копа исказилось от злости, и он подошел к Алексу.

— Я сказал, открой его, — прорычал он.

— Нет, пока сюда не придет кто-то из начальства, — ответил Алекс. — Уверен, ты найдешь, чем заняться до тех пор. Здесь много дел.

— Для парня, признавшегося в трех убийствах, ты слишком упрям, — угрожающе произнес коп.

— Я не признавался в убийствах, — ответил Алекс. — Я застал этих людей, когда они нападали на мою девушку, а она живет здесь.

— И ты просто решил их пристрелить? Тебе понадобится вся возможная помощь, чтобы избежать электрического стула.

Алекс бросил на копа скучающий взгляд.

— Вы отобрали у них пистолеты, и по крайней мере из двух из них недавно стреляли. Я рискну.

— Ты мог все это подстроить до нашего приезда, — сказал коп, наклонившись к Алексу и понизив голос. — Эти пистолеты, скорее всего, твои.

Алекс ухмыльнулся.

— Вы меня ранили, офицер, — сказал он с наигранной искренностью. — Я бы никогда не стал врать полиции.

— Но мы оба знаем, что это неправда, — вмешался знакомый голос.

Алекс обернулся и увидел, что в комнату входит начальник Дэнни, лейтенант Фрэнк Каллахан. Алекс не видел Каллахана несколько месяцев, но тот, казалось, совсем не изменился. Он по-прежнему выглядел как с плаката, рекламирующего полицейскую академию: квадратный подбородок, широкие плечи, рост 193 см, он возвышался над всеми.

— Вы знакомы с этим типом, лейтенант? — спросил Гусеница, указывая на Алекса.

— Знаком, — со вздохом ответил Каллахан. — Снимите с него наручники.

— Но, лейтенант, он уже признался, что убил тех троих, которых мы отсюда вытащили, — возразил полицейский.

— Не сомневаюсь, — сказал Каллахан, поднимая дробовик. — Это твой?

Алекс кивнул.

— Вот видите, — сказал Гусеница. — Он не отрицает.

— Вы смотрели на этих парней, Гиббонс? — спросил Каллахан. Не дождавшись ответа, лейтенант продолжил: — А я смотрел. Один из них, Джеймс Монаган, он же Джимми Ласка. — Он посмотрел на Алекса. — Мелкий бандит с манией величия. Он готов на всё, если ему хорошо заплатить. — Каллахан снова повернулся к офицеру Гиббонсу. — Не та компания, для такой добропорядочная гражданинки, как доктор Келлин.

— Мы, э-э, мы до сих пор не нашли доктора Келлин, — сказал Гиббонс.

— Она в Олбани, — подсказал Алекс. — Я же вам говорил.

— Тогда что вы здесь делаете, Локерби? — спросил Каллахан.

— Её помощница, Джессика О’Нил, моя девушка. Мы возвращались домой из "Плазы", когда один из них набросился на меня и схватил Джессику. Когда я пришёл в себя, они избивали её, требуя сказать, где доктор.

Гиббонс открыл рот, но Каллахан жестом велел ему замолчать.

— Где сейчас мисс О’Нил?

Алекс кивнул в сторону своего хранилища.

— Как вы понимаете, она была немного перевозбуждена, — сказал он, не упомянув о том, что она сама себе сделала инъекцию противополиомиелитной сыворотки. — Она спит в моем хранилище.

— Он сказал, что не откроет его, — услужливо добавил Гиббонс.

Каллахан улыбнулся Алексу так, как акула могла бы улыбнуться морскому льву.

— Я уверен, что он откроет его для меня, не так ли, Локерби?

Алекс поднял скованные наручниками руки, и после долгой паузы Гиббонс их развязал. Алекс подвел их к открытой двери хранилища и потайной двери за ней.

— Сезам, откройся, — сказал он, постучав по скрытой руне. Она вспыхнула и на мгновение засветилась фиолетовым, после чего раздался металлический звон. Алекс взялся за ручку и толкнул дверь. Он хотел войти, но Каллахан его остановил.