Я посмотрела вниз на органы, плавающие в прозрачном пластиковом пакете. Я даже толком не помнила, как подошла к другой каталке и расстегнула молнию на мешке для трупов. На меня снизошло странное умиротворение. Я действительно собиралась это сделать. Наверное, я окончательно поехала кукухой и у меня начались галлюцинации, но бороться с этим я больше не могла. Я не была настолько сильной. Чёрт, да в этом и заключалась причина, по которой я оказалась в такой ситуации — у меня не было ни капли гребаной силы воли.

Завязать с наркотой? Ага, конечно. Слишком много усилий и сплошной депрессняк. Твоя жизнь — дерьмо, и единственное, что у тебя хорошо получается, это всё портить? Куда проще вообще об этом не думать — заглушить тревогу викодином или ксанаксом. Впасть в беспамятство.

Я аккуратно развязала пластиковый пакет и раскрыла его. На остальные органы я даже не смотрела. Они не вызывали у меня отвращения; они просто не представляли для меня никакого интереса. Всё мое внимание занимали доли мозга. Во время вскрытия большую часть мозга нарезали на аккуратные кусочки толщиной в полдюйма. Они выглядели как кусочки хлебного пудинга, пропитанные малиновым сиропом.

И мне не нужно было никакое сравнение. Мне не пришлось мысленно настраивать себя, чтобы съесть кусочек. Голод взял верх, и не успела я опомниться, как уже уминала второй ломтик и мне было хорошо. Я зажмурилась от блаженства. Это было похоже на тот кайф, который могут подарить некоторые наркотики, а в наркотиках я разбиралась, только это ощущение было каким-то… более чистым.

Ну и что с того, что я чокнутая? Это было потрясающе. Голод испарился. И даже больше чем испарился. Я почувствовала невероятную ментальную остроту, ясность, прилив жизни и абсолютное насыщение. Я чувствовала себя офигенно.

Мои глаза резко распахнулись. Я буквально физически ощутила, как все элементы мозаики встают на свои места, пока последний кусочек мозга скользил по моему горлу. Я знала это чувство. Те кофейные напитки… те тягучие кусочки точно такой же консистенции, которые мне давал тот самый таинственный незнакомец, велевший не противиться своим желаниям.

Святое дерьмо. Я уже две недели жрала мозги. И мне это чертовски нравилось.

Мой разум отказывался понимать, что всё это значит. Да я и знать не хотела. Это должно быть какое-то заболевание, верно? Ну то есть, любой другой вариант был бы полным безумием.

— О господи, — прошептала я. — Какое там безумие, я уже далеко за его пределами.

В пакете оставалось еще почти половина мозга. Я схватила полотенце, быстро вытерла лицо и руки, выскочила из холодильника и стащила чистый пустой пластиковый контейнер из комнаты, где хранились образцы тканей. Пульс бешено колотил в ушах, когда я вернулась в холодильный отсек и запихала остатки мозга в контейнер. Была ли я сумасшедшей или подхватила какую-то заразу, мне совершенно очевидно требовалось продолжать есть мозги, если только я не хочу снова почувствовать, будто умираю от голода. Если мое сердце бьется, значит, я жива, верно? Ничем другим это быть просто не может.

Ну и что с того, что я посмотрела достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, какие именно твари питаются мозгами. Это невозможно. Я ни за что не могла быть… этим.

Я сунула контейнер в бумажный пакет, а затем приложила все усилия, чтобы тщательно прибраться за собой, чтобы никто и никогда не догадался, каким безумием я тут только что занималась.

Я сумасшедшая? Или я монстр?

Я понятия не имела, какой из вариантов лучше.

Глава 8

Уровень стресса у меня зашкаливал настолько, что когда зазвонил мобильник, я дико взвизгнула и чуть было не подбросила пакет с контейнером мозгов в воздух. Да уж, зрелище и месиво получились бы просто знатные.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и рывком выудила телефон из кармана.

— Да? — выдохнула я.

— Йо, Энджел. Это Деррел. Ты в порядке? Голос такой, будто ты кросс бежала.

Слава богу, что я просто запыхалась, а не звучу как… конченая гребаная психопатка. Я сделала еще один глубокий вдох. Пускай я и сошла с ума, но, по крайней мере, меня больше не терзал голод. И чувствовала я себя просто фантастически. С другой стороны, тот факт, что я ощущала себя настолько круто после того, что только что натворила, был настолько извращенным, что мне от самой себя становилось тошно.

И всё же мне было офигенно. Бессмысленно это отрицать. Всё это было неправильно от начала и до конца.

— Да, эм, извини, — соврала я. — Телефон остался в другой комнате, пришлось бежать со всех ног из холодильника.

— Чёрт, девчонка, могла бы просто перезвонить, — отозвался он с улыбкой в голосе. — Короче, я хотел узнать, закончила ли ты там. Я собираюсь перекусить поздним завтраком и подумал, не хочешь ли ты составить компанию.

— Конечно, — ответила я на автомате, а в следующий миг меня прошиб нервный спазм. Я только что жрала человеческие мозги, а теперь должна как ни в чем не бывало сидеть и уминать обычную нормальную еду, как обычный нормальный человек?

— Вот и отлично! — подхватил он прежде, чем я успела взять свои слова назад. — Встречаемся в кафе «Топ Кау» на Девятой улице. Мы займем тебе место.

— Ладно, — слабо вымолвила я и повесила трубку, а затем до меня дошло, что он сказал «мы». Кого хера, еще туда принесет?