Я так и не определилась, глупо выглядят огуречные банки после моих манипуляций с малярным скотчем и гуталином или нет, но свою задачу они выполняли. Чтобы понять, что внутри, человеку пришлось бы их открыть. Еще я сходила в недорогой магазин и купила дешевый маленький блендер на батарейках. После измельчения мозги вообще переставали быть похожими на мозги. Но для максимальной безопасности я переняла трюк у Чувака-С-Анонимными-Письмами и начала смешивать их с супом, фруктовым соком или шоколадным молоком — в общем, с чем-то, что выглядело нормально, чтобы никто не заподозрил неладное, если вдруг откроет холодильник. В одну банку или бутылку из-под воды у меня помещалась половина мозга и примерно чашка супа или шоколадного молока. Пока что этого объема, по бутылке раз в два дня, вполне хватало, чтобы я не начинала вонять. Мне очень хотелось проверить, можно ли замораживать мозги и сохраняют ли они после разморозки то самое вещество, к которому меня так тянуло. Но я не рисковала совать их в домашнюю морозилку. Либо отец сожрёт их по пьяни, путая с чем-то еще, либо, что еще хуже, просто выкинет.

Дела шли настолько хорошо, насколько я вообще могла рассчитывать в моих обстоятельствах. Моя диета была серьезно извращенной, но я всё еще ела обычную еду и понемногу начинала различать обычный голод и Голод с большой буквы. К тому же стремительно приближалась отметка в один месяц моей работы. И хотя я уже понимала, что нахожусь далеко не в том положении, чтобы послать своего босса на хер, мысль о том, что я наконец-то смогу вытрясти всю правду из того, кто устроил меня сюда, заставляла меня двигаться дальше. Помогало и то, что работа мне действительно начинала нравиться.

Водить фургон. Что тут, блин, сложного, верно?

***

Три часа ночи со вторника на среду, и покойник в задней части фургона вел себя тихо и прилично. Не то чтобы я ожидала, что он сейчас сядет и начнет болтать или выкинет еще какую-нибудь тупость. Но иногда трупы издавали странные звуки, например, пукали, отрыгивали и всякое такое, а я всё еще была достаточно новенькой в этом деле, так что каждый раз ловила легкий шухер, когда слышала подобное.

Да-да, фрик, который жрет мозги, всё еще мог чего-то пугаться. Железный желудок у меня уже был, но оставалось еще полно всякой хрени, способной довести меня до мурашек.

Радио в фургоне работало, но левый динамик сдох, так что Шанайя Твейн в его исполнении больше смахивала на Аксла Роуза. Из-за этого я держала громкость пониже. И всё же это было лучше, чем полная тишина, тем более что на улице была кромешная тьма, а я находилась посреди болот в полнейшей глуши на шоссе 1790. За последние десять минут я не встретила ни одной машины, и мне оставалось пилить еще как минимум минут двадцать до того, что в приходе Сент-Эдвардс считалось цивилизацией.

Собственно, это и было моим оправданием тому, почему я завизжала как сучка, когда увидела стоящего посреди дороги человека.

Я резко ударила по тормозам в то самое мгновение, когда до меня дошло, что это всего лишь упавшее дерево, а торчащая вверх ветка просто напоминала силуэт человека.

«Уж лучше бы это был человек, его сбивать не так жестко», — промелькнуло у меня в голове, пока я в глупой панике выкручивала руль влево. В абсолютно глупой панике, потому что я была уже слишком близко к бревну. Всё, чего я добилась — это заставила фургон уйти в по-настоящему зрелищный переворот.

Моя голова сильно приложилась о дверную раму, когда фургон рухнул на водительскую сторону. Несколько секунд перед глазами плыли только яркие вспышки света. Фургон с жутким металлическим скрежетом протащило по асфальту, затем всё стихло, и единственным звуком в темноте стало мое паническое, прерывистое дыхание.

Я лежала, прижатая к двери со стороны водителя, частично повиснув на ремне безопасности. Я пристегнулась только потому, что знала: нельзя рисковать и получать выговор за непристегнутый ремень в машине офиса коронера.

«Один-ноль в пользу правил дорожного движения», — подумала я со свистящим смешком.

Половина лобового стекла отвалилась, как банановая кожура, и мне был виден серп луны и примерно миллион звезд. В салон хлынул удушливый, влажный воздух, а у самого уха зажужжал комар, привлеченный, скорее всего, кровью, которая, как я чувствовала, струилась по моему лбу. Часть дверной рамы погнулась и вдавилась внутрь. И только когда я оторвала пальцы от руля, я поняла, что моя левая рука сильно сломана, а из кожи предплечья торчал острый обломок белой кости.

Я несколько секунд тупо разглядывала этот осколок, всё еще пытаясь переварить случившееся. В экстренных ситуациях я обычно была далеко не тем человеком, на которого можно положиться. Обычно я паниковала настолько, что меня нужно было приводить в чувство хорошей пощечиной. Но давать мне пощечины здесь было некому.

Телефон. Да, вот это я могу сделать. Найти телефон и вызвать помощь. А еще мне позарез нужно найти мою термосумку.

Осколок кости словно сюрреалистично светился в лунном свете.

— Проклятье, — пробормотала я.

Еще совсем недавно от одного вида крови, чьей угодно, не только моей, меня бы вывернуло наизнанку, а теперь я преспокойно разглядывала торчащую кость собственной руки.

— Это реально омерзительно.

Внезапная тревога сдавила грудь. Сколько проблем мне прилетит за разбитый фургон? Если я потеряю эту работу, мне конец.