— Без понятия, пап, — ответила я, не отрывая взгляда от шнурков на кроссовках. — Это специальная программа… часть моих условий по условному сроку.

Сплошное вранье. Вчера мне выдали чек за первую рабочую неделю, и я чуть не упала, когда увидела сумму. Больше чем в два раза всего того, что я когда-либо зарабатывала. Я ни за что не собиралась говорить ему, сколько получаю.

— По-моему, какая-то херня, — изрек он и сделал долгий глоток пива и тут же затянулся сигаретой. Пепел посыпался прямо на его впалую грудь, но он даже не подумал его стряхнуть. — Какого хера ты вообще на это подписалась? Почему не можешь найти нормальную, блядь, работу? Или это единственное место, куда берут конченых таблеточниц? — Он нахмурился. — Только фрик захочет возиться с трупами.

— Что ж, значит, твоя дочь фрик, — огрызнулась я, поднимаясь на ноги. — А тебя это кем делает, а?

Он не впервые меня оскорблял. По его меркам «фрик» — это еще очень даже ласково.

Я прошагала мимо него на кухню и рывком открыла кладовую, тихо выругавшись, когда пара пустых банок из-под маринованных огурцов выпали оттуда и покатились по полу. Одним из маминых «пунктиков» было собирать и намывать банки на случай, если она вдруг решит сварить желе или замариновать хрен-пойми-что. Я ни разу не видела, чтобы она занималась чем-то подобным, так что теперь у нас скопилось пару сотен пустых банок, рассованных под каждым чертовым шкафом в доме. Как-нибудь на днях я соберусь с силами и выкину их все к чертям. Примерно тогда же, когда отмою остальную часть кухни. Ага, вот-вот, уже скоро.

Вчера вечером я ела пиццу, но мой желудок вел себя так, словно я голодала неделю. Еды в доме почти не было, но мне удалось откопать упаковку печенья «Поп-Тартс», которая выглядела не слишком древней. Придется перебиться этим, пока не закончу на выезде. Я и так уже опаздывала.

Когда я шла к двери, отец пробормотал под нос какую-то очередную гадость, но мне удалось выскочить из дома до того, как нас затянет в очередной раунд «семейного единения». Я уже собиралась сесть в фургон, как вдруг замерла, заметив конверт, засунутый под дворник лобового стекла. Нахмурившись, я вытащила его оттуда. Это был самый обычный белый конверт, запечатанный, без каких-либо надписей снаружи. Я помедлила пару секунд, чувствуя, как внутри пробежал неприятный холодок дурного предчувствия, затем надорвала его и развернула листок бумаги.

«Энджел,

Если тебе этого хочется — съешь. Доверяй своим инстинктам. Всё в порядке.

Удачи».

Какого хера? Всё мое тело обдало холодом, а рука задрожала, пока я пялилась на записку. У меня не было ни малейших сомнений в том, что её прислал тот же человек, который подбросил письмо в больнице. Этот тип явно знал меня и знал, где я живу, но прямо сейчас меня пугал вовсе не сам факт наличия сталкера.

Дело было в том, что он определенно знал, чего именно мне так отчаянно хотелось.

«Фрик» — точнее и не скажешь.

Я скомкала записку в плотный шарик и затолкнула поглубже в карман. Сердце бешено колотилось от смеси ужаса и паники, пока я заводила фургон и трогалась с места. Нет, это бред. Как кто-то мог узнать, что я изо всех сил борюсь с желанием сожрать… мозги?

Но к чему еще, блин, могла относиться эта записка? Обычно, если мне чего-то хотелось, я просто это ела. Проще некуда. Мне не нужны были чужие подсказки о том, что всё нормально и я могу не стесняться.

Но мне-то хотелось мозгов. Их запах казался мне смесью шоколада, печенья, домашних булочек с подливкой и вообще всего самого вкусного на свете. Меня это едва с ума не сводило каждый раз, когда приходилось к ним прикасаться. Я боролась с этой тягой так, как никогда в жизни не боролась с желанием принять наркотики или напиться.

Словно издеваясь надо мной, мой желудок в этот самый момент решил издать очередное яростное рычание. «Да заткнись ты уже!» — мысленно взмолилась я. Я зубами разорвала упаковку «Поп-Тартс» и сжевала печенье так быстро, как только могла, хотя оно было настолько черствым и безвкусным, будто я жую картон. Может, принятые мной колеса помогут? В прошлом стимуляторы всегда отлично справлялись с подавлением аппетита, так что оставалось надеяться, что они помогут заглушить и этот гребаный голод.

Ну или мне просто уже пора было пить таблетки от шизы.

«Если тебе этого хочется — съешь». Я покачала головой. Я уже свыклась с мыслью, что эта работа — замена реабилитационному центру, но это письмо полностью выбивало меня из колеи. С какой стати вообще может быть нормальным поддаться подобному желанию?

Нет. В этом не было никакого смысла. Записка определенно относилась к чему-то другому. В глубине живота у меня начала зарождаться глухая злость. Какого хера этот Чувак-С-Анонимными-Письмами не мог просто прямо сказать мне, что, блин, происходит?