О тайном архиве Гофманов и о Фениксе мы больше не разговаривали. Я был уверен, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. Судя по всему, старик рассказал мне все, что было известно ему о страже поместья Фениксе и о тайном архиве.

Во всяком случае, если Карл-Людвиг знал что-то еще, то в данный момент он не стал бы говорить об этом. Я знал старика не так долго, но за это время уже успел немного изучить его характер. Было бесполезно пытаться выведать у моего сторожа то, о чем он намеренно предпочел пока умолчать.

Так что я решил перевести разговор на другую тему, которая занимала в моей голове все больше времени, а именно — вертолетная площадка в «Берестянке». Пора было что-то делать с этим вопросом, иначе он грозил стать навязчивой идеей, от которой нужно было срочно избавиться.

Постоянно пользоваться гостеприимством Нарышкиных неудобно, да и ни к чему. В конце концов, это вопрос моей личной безопасности. Не то чтобы я не доверял семье своего друга, но зачем им знать о каждом моем визите в Москву? Все правильно, незачем. Как бы там ни было, а я уже успел хорошо усвоить для себя, что любая информация — это оружие, и чем меньше людей ею владеют, тем в большей я буду безопасности.

Кроме всего прочего собственная вертолетная площадка означала для меня полную независимость и свободу в передвижениях. Все-таки приятно знать, что о своих намерениях не нужно никого уведомлять и подстраиваться под чужие графики с расписаниями.

Как оказалось, Гофман уже подобрал для этой цели парочку подходящих мест. Выбрал правильно, с учетом моих возможных тревог и опасений. Без моих подсказок разобрался, где будут самые лучшие места. Умный старик, что тут скажешь.

Одно было совсем рядом, а второе довольно далеко, почти у самого озера. Старик не знал, где именно я хотел бы ее видеть, поэтому предусмотрительно выбрал два варианта, причем каждый из них имел свои преимущества.

С одной стороны, хотелось, чтобы площадка была расположена как можно ближе к дому, чтобы при необходимости можно было быстро оказаться в вертолете. В отличие от Градовского, по части предвидения своего будущего я был слаб, и кто знает, вполне может быть, что это спасет мне жизнь. Моя «Тьмина» была для меня крепостью и возможностью удрать поскорее при необходимости.

Если вдруг как-то так случится, что я не смогу мгновенно укрыться в Берлоге и каким-то чудесным образом напрочь лишусь всех своих способностей, то близкая вертолетная площадка была бы очень к месту. Уж кто-кто, а мне было отлично известно, что бывают моменты, когда каждая секунда на счету.

С другой стороны, вариант удаленности вертолетной площадки от дома, тоже имел свои прелести. Если бы в «Берестянке» происходило нечто опасное для меня, то после приземления у меня было бы время, чтобы узнать об этом заранее и иметь преимущество во времени.

Однако, после недолгих размышлений я пришел к выводу, что первый вариант мне все-таки больше подходит. В конце концов, у меня же теперь была Зарница, которая может меня предупредить об опасности до того момента, когда она станет для меня реальной. Тихий смотрящий в любой момент мог передать мне соответствующий мыслеобраз. Главное, чтобы сам зверь в этот момент был жив и здоров.

Так что в этом смысле удаленность вертолетной площадки теряла свою актуальность, а других выгод от такого местоположения я не видел. К тому же и топать от нее далеко, а я никогда не любил долгие пешие прогулки, в которых не было особой надобности.

Определившись с этим вопросом, я решил, что утром осмотрю выбранное Карлом-Людвигом место получше. Если место и правда окажется удачным, то нужно будет не откладывая дело в долгий ящик сразу же позвонить Голицыну и попросить его обустроить для меня вертолетную площадку. С сигнальными огнями и всем прочим.

После этого наш разговор свернул к магическому турниру. Новости о предстоящем событии дошли и до старика, так что ему было интересно узнать об этом побольше. Вполне понятное желание, учитывая, что теперь мы с ним не совсем чужие люди друг другу.

Кстати говоря, я вообще заметил, что после событий, которые со мной происходили в «Берестянке», сторож все более уважительно относился ко мне. Это было заметно в мелких деталях, которые я подмечал. Как наливает мне чай, как кивает головой, когда я говорю, и еще много чего такого, что сложно объяснить, но легко заметить.

Разумеется, он еще не был мне так же близок как Чертков, однако в целом я перестал ощущать настороженность. Во всяком случае, если в самом начале перед нами еще была тонкая невидимая стена, которую выстроил передо мной Гофман, то сейчас от нее не осталось и следа. До дружбы нам еще было далеко, но вот по части взаимного доверия мы с ним продвинулись неплохо.

Возможно, я ошибаюсь, но думаю, что эти перемены в первую очередь связаны с тем, что поместье приняло меня как нового хозяина и открывало мне все больше своих секретов. Почему-то мне казалось, что это ему было приятно.