Рядом с мангалом стояла пара плетеных кресел. Возле одного из них стояла трость сторожа, а второе, видимо, было приготовлено специально для меня. Собственно говоря, в нем я и расположился, вспоминая наш разговор с Зарницей и глядя на неспешные действия Карла-Людвига.

Гофман был из тех людей, которые не лезли с расспросами, поэтому некоторое время мы молчали. Я наслаждался моментом и получал удовольствие от прекрасного вечера в моем собственном поместье, а старик не мешал мне это делать.

— Как дела, Карл-Людвиг? — спросил я его, когда почувствовал, что можно перейти к разговору. — Нас не забывают? Судя по накрытому столу, продукты привозят как положено. Да и так вроде бы чисто вокруг.

— Приезжают раз в неделю, Максим, — ответил на это Гофман. — Повар, горничные, садовник… Надоели уже. Зачем здесь так часто бывать?

Вновь немного помолчали. Я припомнил наш разговор с Голицыным, когда просил его о том, чтобы персонал приезжал в «Берестянку» не чаще раза в неделю и было приятно, что график неукоснительно соблюдается. Что же до брюзжания сторожа, то это такое… Дай ему волю, он бы вообще попросил, чтобы сюда не чаще раза в месяц наведывались.

Тем временем подошло мясо. Теперь уже я без лишних вопросов помог ему убрать шашлык с огня, затем мы расположились в беседке и принялись за еду. Ели без особой спешки и почти без разговоров, наслаждаясь вкусным ужином, отличным вечером и компанией друг друга.

Вдоволь наевшись и разделавшись с большей частью шашлыка, я поблагодарил Карла-Людвига за ужин и мы перешли к чаю. Судя по запаху, на этот раз Гофман добавил в заварку немного липы. Как-то раз я похвалил его чай, приготовленный по аналогичному рецепту, и с того момента он часто стал готовить его именно так.

Когда моя чашка опустела, я наполнил ее во второй раз, затем посмотрел на Гофмана. Судя по выражению его лица, старик чувствовал, что я хочу с ним поговорить о чем-то серьезном, и молча ждал.

— Карл-Людвиг… — начал я, сделав глоток чая. — Мне нужно задать тебе несколько вопросов и все важные.

— Конечно, — кивнул он и тоже начал во второй раз наполнять свою чашку. — С удовольствием отвечу на них, если буду в силах, Максим Темников. Кстати… Ты просил меня присмотреть подходящее место для вертолетной площадки. Я нашел два подходящих варианта.

— Об этом завтра, — сказал я. — Сейчас меня интересует другое. Скажи… Ты что-нибудь знаешь о том, что внутри тайных переходов «Берестянки» живет Феникс?

— Я ждал этого разговора, Максим Темников, — неожиданно сказал Гофман и улыбнулся.

— В смысле? — удивился я и тоже улыбнулся. — Знал, что это случится? За тобой водится талант предсказателя?

— Нет, не то чтобы знал… Скорее, надеялся, что это случится, — ответил он и посмотрел на меня. — Расскажи мне, что случилось. Если ты не против, конечно, Максим Темников.

— С чего бы мне быть против, если я сам завел этот разговор? — пожал я плечами и отпил еще немного чая. — В общем, дело было так…

Не зная, насколько подробным должен был быть мой рассказ, я старался не упускать никаких деталей той ночи. Изложил в той самой последовательности, в которой все происходило. Начиная со странного звука, который привлек мое внимание и заканчивая той самой комнатой, к которой привел меня Феникс.

Рассказал про восьмиугольный стол, про светокамни, которые были закреплены на потолке. Про стеллажи с ячейками и их содержимое. Про странный квадратный механизм, не забыл и о пузырьках с загадочными эликсирами. Книга в черном переплете, шкатулка с пауком… Короче говоря, постарался припомнить все, что смог. Точнее сказать «постарались», так как Дориан помогал мне по мере возможностей.

Все это время Карл-Людвиг внимательно меня слушал. Никаких вопросов не задавал, а лишь загадочно улыбался в свою густую бороду и гладил собак, которые время от времени заходили к нам в беседку, чтобы выпросить чего-нибудь вкусненького. Судя по его реакции, Гофман понимал, о чем идет речь, иначе вряд ли он смог бы не реагировать на мой рассказ. Я ведь не про сон говорил, а о том, что произошло со мной на самом деле.

— И еще портрет, Карл-Людвиг, — добавил я в заключение. — В необычной овальной раме. На нем изображен мужчина с бородой, лет пятидесяти примерно. Одет в какой-то сюртук или что-то такое. Я не особо силен в моде столетней давности.

В этот момент старик посмотрел на меня, а я вновь вспомнил мужчину на портрете.

— Тот человек похож на тебя, — сказал я. — Очень похож. Как будто портрет с тебя и рисовали, только переодели перед этим.

Закончив говорить, я в несколько глотков выпил свой чай, наполнил чашку в третий раз за этот вечер и в этот момент пошел дождь. Тяжелые капли забарабанили по крыше беседки, а собаки зашли к нам, чтобы не мокнуть. В беседке сразу стало как-то тесно, тепло и уютно. Картину нашей дружной компании дополнял Градовский, который парил рядом с самоваром, внимательно слушая наш разговор. Точнее говоря, мой рассказ, разговор нам только предстоял.

— Так и думал, что дождь будет, — констатировал факт сторож.