— Как и любому старику, который знает, что его дело будет продолжено после смерти, — поделился своим мнением на этот счет Дориан. — В этом смысле у них очень много общего с твоим Чертковым.

— Ты сейчас о чем? — не совсем понял я своего друга.

— Это же очевидно, мой мальчик. Твой наставник оставляет после себя некротика в твоем лице, а Гофман оставит поместье в надежных руках, — ответил Мор. — Оба могут помирать с чувством выполненного долга. Чертков вложил в тебя все свои знания и теперь его наследие продолжит жить. Ну а сторож передает тебе «Берестянку» как часть своей души. В общем, оба старика знают, что прожили свои жизни не зря, верно?

В общем я был согласен с Дорианом. Хотя мне не очень хотелось об этом думать, однако рано или поздно это должно было случиться. Что у Александра Григорьевича, что у Карла-Людвига возраст был преклонным, а значит… Те самые неприятные мысли, которые хочется гнать куда подальше. Особенно ту из них, которая касалась Александра Григорьевича.

— Тут уж ничего не поделать, Макс, — сказал в этот момент Мор. — Смерть приходит ко всем. Особенно рано она наведывается к тем, кого мы больше всего любим.

Один из очевидных фактов, которыми время от времени любил сыпать Мор. По этой части его давно уже надо было возвысить из Капитана Очевидность, как минимум, в полковника. Однако в его словах была правда. В данном случае не очень приятная, но тем не менее неизбежная.

Слово за слово, как наш разговор сам собой подошел к концу. С ужином было покончено, дождь почти закончился. Ну улице уже не гремел гром и не сверкали молнии, так что самое время было отправляться в свою комнату, а затем в Тенедом. Как бы мне не была приятна компания Гофмана, ночь не бесконечна, и после встречи с Лакримозой я еще надеялся вернуться в «Берестянку» и отдохнуть.

Что-то подсказывало мне, что ритуал, который меня ждет, и в самом деле окажется непростым. Хотя Фрея и была заинтересована в том, чтобы я отказался от его проведения, не думаю, что она врала насчет его сложности. Все-таки в момент нашего разговора с ней она была под воздействием заклинания подавления воли, а насколько я понял, врать в этом случае она не могла.

Это означало, что ее слова были правдой, а кроме того, это также означало, что ритуал может меня не просто покалечить, а даже убить. Не самая приятная мысль, конечно, но отказываться от него из-за этого я не буду. Тем более, что мне будет помогать Лакримоза и если уж она не справится… Нет, об этом я думать не буду. Справится, куда она денется?

Поблагодарив Карла-Людвига за прекрасный ужин и компанию, я пожелал сторожу спокойной ночи, а затем отправился в свою комнату. По пути к дому я поймал себя на мысли, что вместо похода в Тенедом, я бы с большим удовольствием завалился спать и продрых бы до самого утра. В какой-то момент я даже подумал было так и сделать, а ритуал перенести на утро, но затем отказался от такого решения.

Кто знает, может быть, мне понадобится завтрашний день, чтобы отдохнуть от предстоящего мне дела. Как там говорится — не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня? Вот оно самое.

Перед визитом в Тенедом я наведался в Берлогу, чтобы взять с собой необходимые артефакты, которые могли пригодиться мне во время ритуала. Разумеется, все то, что касалось моей защиты, и на всякий случай прихватил пузырек с чудесной заживляющей мазью, которую когда-то давно подарил мне Щекин. Вдруг пригодится? Вряд ли, конечно, но в данном случае лучше иметь и не воспользоваться, чем потом жалеть о том, что не захватил пузырек с собой.

Пока я заканчивал последние приготовления, Дориан делился со мной своим впечатлением от разговора с Карлом-Людвигом. За это время у Мора появилась целая теория насчет тайного архива Гофманов, причем в своих размышлениях закопался он довольно-таки далеко. Гораздо глубже, чем я сам.

Иногда в такие моменты я ловлю себя на том, что Дориан слышит и чувствует гораздо больше меня. Понятия не имею почему так происходило. Видимо в данном случае как раз и работает тот самый жизненный опыт, о котором Мор любит мне частенько напоминать.

— Твой сторож очень умный старик, — начал он разговор. — Говорит правду, но не всю. Я уверен, что ему известно об этом всем гораздо больше, чем он рассказал.

— Насколько больше? — спросил я, перебирая артефакты.

— Скажем так, говорит достаточно, чтобы ты понял общий смысл, — ответил мой друг. — Однако, при этом многого явно не договаривает.

— Не знаю… — с сомнением ответил я. — Я думаю, что если он чего-то не сказал, то лишь самую малость. Зачем ему скрывать от меня многое? Он ведь и сам говорит, что «Берестянка» признала меня хозяином. Вечно ты всех подозреваешь в злом умысле против меня.

— Разве я тебе сказал, что он со зла это делает? — возмутился Дориан. — Он ведь не врал тебе, а просто умолчал кое о чем. Нет, здесь он скорее осторожничает. Не знает, как далеко ты сможешь зайти в своих поисках и разгадках секретов. Скажем так, дает тебе возможность докопаться до сути самому.