— Знаешь, я могу ошибаться, но мне почему-то кажется, что их осталось не так много, — ответил я. — Разве может быть что-то важнее тайного архива их рода? Думаю нет, а его Феникс мне уже показал. Теперь бы еще как-то разобраться с его содержимым. Черт его знает, для чего нужны все эти предметы.

— Согласен, — поддержал меня Мор. — Разобраться и правда будет сложно. Однако тебе придется это сделать, мой мальчик. Знаешь, я тут подумал… Все эти пузырьки, книги и прочее, могут оказаться не просто вещами. Они могут быть ключами ко всем остальным тайнам твоей «Берестянки».

— Ты это о чем? — спросил я, оглядывая свою сокровищницу и думая, что еще мне может пригодиться. — Какими ключами?

— Вдруг все эти предметы оставлены Германом специально для того, кто может продолжить его дело? — ответил Мор вопросом на вопрос. — Не просто так, а с какой-то конкретной целью. Как часть пазла, который нужно собрать, чтобы увидеть всю картину.

— Вряд ли. Что-то я не помню, чтобы у бастарда было какое-то важное дело, которым он занимался, — ответил я. — С чего ты вообще это взял?

— Зачем-то ведь все эти вещи там есть, — сказал Дориан таким тоном, как будто эти слова все объясняли. — Он был пауком, а еще на него не действовали яды. Герман мог каким-то образом работать над контролем своей трансформации или над совершенством формы. Иначе зачем ему нужен был весь этот хлам? Если просто для коллекции, то в предметах нет никакой системы. Просто так это все мог собрать разве что идиот. Что-то не верится, что бастард был психом, а если и был, то каким-то одаренным, типа Хвостова. Безумный гений, который видит мир иначе, и всякое такое. Почему нет?

Мы немного помолчали. Я обдумывал слова своего друга, а он мне не мешал. Чем дольше я думал, тем больше понимал, что Мор может оказаться кое в чем прав. В его словах действительно что-то было.

— Ты думаешь, почему дверь открылась именно тебе? — продолжил Дориан через пару минут. — Потому что ты тот, кого ждала «Берестянка». Кровь или не кровь, а дверь открылась. Сам знаешь, в отличие от этого дурака Градовского, я в судьбу не очень верю, а значит в этом должна быть логика. Мне кажется, что этот архив ждал кого-то конкретного. Тебя, мой мальчик. Если принять это за факт, то многие вещи станут на свои места. Кто знает, вдруг в этом Фениксе и правда есть чуточка сознания Германа и именно поэтому он тебя ведет? Как твой Чертков, только общается с тобой не словами, а действиями.

— Вообще-то, я не умею превращаться в паука, — на всякий случай напомнил я Дориану. — Точнее умею, но лишь при помощи заклинания. Это я к твоим словам о деле Германа и его продолжении. Что я могу продолжить, если мне никаких трансформаций контролировать не нужно? Хотя то, что на него не действовали яды, это прикольно, согласен. Было бы здорово иметь такую же устойчивость к ним.

— Возможно дело в чем-то другом, а не в трансформациях, — задумчиво сказал Мор. — Может быть, дело касается самой «Берестянки».

— Как это?

— Откуда я знаю как? Вот тебе и нужно это выяснить, — ответил он. — Не зря же твоя Зарница сказала, что чувствует внутри твоего дома что-то живое? Вдруг это самое живое вовсе не имеет отношения к Гофманам? Что если внутри «Берестянки» просто живет нечто такое, что взаимодействует с его хозяевами? Например, некая сущность или сила, которая пробуждается только в присутствии избранных?

— Карл-Людвиг сказал, что это их тайный архив, — возразил я. — Секреты поместья доступны только представителям его рода, ты же сам слышал. При чем здесь избранные?

— Слышал, — согласился Дориан. — Но с чего ты взял, что все так и есть на самом деле? Мнение твоего сторожа вполне может быть ошибочным. Просто до тебя поместьем владели лишь Гофманы, вот поэтому и считается, будто все происходящее здесь связано с кровью их рода. С чего ты взял, что такого не могло быть? Может быть, «Берестянка» выбирает хозяина не по крови, а по чему-то другому. Допустим, по силе или по предназначению. Не то чтобы я хотел получить от тебя комплименты в свой адрес, но ты же не станешь отрицать, что ты в некотором смысле особенный?

Какими бы странными на первый взгляд не казались мне рассуждения моего друга, однако определенная логика в них была. Не знаю, как насчет всего, но в той части, которая касалась крови, определенно.

Если предположить, что дело лишь в этом и только Гофманы имеют доступ к секретам поместья, то почему Карл-Людвиг остался в стороне? Он ведь тоже Гофман по крови. Почему тогда поместье не раскрыло перед ним свои тайны? Вряд ли «Берестянка» подходила к этому вопросу избирательно. Если так, то выходит кровь здесь ни при чем, а значит и все остальное не столь очевидно.