— Эй, ты чего! Сам знаешь, мне положен покой и душевное равновесие, — театрально заявил этот проныра. — А какое душевное равновесие может быть без кофе? Хоть и дрянного.

— Хоть и к полуночи, да? — хмыкнул я. — Ладно, жди. Сейчас схожу.

Я вышел из палаты и направился вглубь коридора. Больница сейчас была тихой, мирной и спокойной. И не сказать, что недавно сюда завезли больше сотни новых пациентов.

Даже промелькнула мысль действительно сходить к итальянцу за хорошим кофе. Всё же, если не брать суматоху в приёмном отделении, в лазарете всё прошло на удивление спокойно. Да и сейчас никаких предпосылок к чрезвычайным ситуациям не наблюдалось.

Однако чрезвычайные ситуации на то и чрезвычайные, что их не угадаешь. Поэтому легкомысленную идею покинуть пост я отбросил подальше.

Осталось только разобраться, где здесь можно сварить кофе…

Точно, подсобка. Наверняка среди ампул, бинтов и прочих радостей здешней медицины там должен быть кофе.

Но тут мне на глаза попалась та самая женщина, которая недавно стрелой вылетела из палаты Задорина.

— Простите, почтеннейшая, — окликнул я её.

— А? — обернулась она. — Ой, вы же новый лекарь! Чем могу служить?

— Где здесь можно достать кофе? — спросил я. — Подскажите, будьте любезны.

— Ой, да это легко, — женщина почему-то сильно заулыбалась. — Пойдёмте со мной.

Женщину звали Людой, мы познакомились по пути. И она быстро развеяла мои догадки, свернув в обратную сторону от подсобки, в которой сейчас спала Анна.

Однако вместо одной преграды, нас ждала другая.

Когда мы проходили мимо одной из палат, я вдруг почувствовал сильный сквозняк, дующий под дверью. Остановился, прислушался. Грохот открывающихся окон очень уж меня насторожил, как и странный торопливый шорох.

Но главным образом я насторожился, потому что знал, кто именно содержался в этой палате.

— Григорий Романович? — с удивлением обернулась Люда.

— Обождите, пожалуйста, — махнул я ей и потянул за ручку двери.

Петли со скрипом отворились, и предо мной предстала, как говорится, картина маслом!

Польский огнекрылый гусар замер в позе застигнутого любовничка. То есть одной ногой он уже был за окном, а второй ещё опирался на деревянный стул. На лице — очаровательная смесь удивления и испуга.

Вот только любовничком он не был. Ну или я чего-то не знаю о больнице.

— Господин гусар! — стальным голосом сказал я Тадеушу. — Извольте объяснить, что здесь происходит.

━─━────༺༻────━─━

Особняк княжеского рода Знахаревых. Тем временем…

Высокие двери особняка захлопнулись, и на входе остановился высокий молодой человек с острыми чертами лица. Он только хотел сделать шаг, как вдруг эхом раздался басовитый сильный голос:

— Ярослав… Вернулся?

— Да, отец, — сдавленно произнес Ярослав, опустив взгляд. — На алхимическом заводе была авария. Мы все работали в поте лица и…

— Меня не интересуют подробности, — прервал его отец, Знахарев Всеволод Ярополкович.

Князь с властным видом, не спеша, спускался по широкой лестнице. И с каждым шагом его взгляд давил всё сильнее и сильнее.

— А что меня интересует, так это твоя ошибка, — произнёс он холодно.

Ярослав кое-как удержался, чтобы не вздрогнуть, но сердце заколотилось чаще. Парень не понимал, как отец узнал о случившемся в столь короткий срок. Возможно, у него были свои люди в больнице.

— Ты позволил какому-то отщепенцу исправлять собственные ошибки. Ты — Знахарев! — рыкнул отец. — Быть может, я переоценил тебя, отправив в эту дыру? И не стоило ли сослать тебя подлекарем в какой-нибудь дальний уезд?

— Нет, отец, — серьёзно ответил Ярослав. — Поверь, я оправдаю твоё доверие. Я смогу…

— Слова. — Князь поморщился, словно мимо пролетел комар. — Всего лишь слова… Иди спать, сын. И постарайся в ближайшее время не попадаться мне на глаза.

Князь ушёл. Ярослав же не сдвинулся с места, пока тот не удалился в левое крыло особняка, где размещались покои отца, матери, а также старших братьев и сестёр.

— Вересаев… — тихо, со злостью процедил Ярослав, поворачивая направо.

Отщепенец. Лекарь без рода, без имени, без покровителей. И он ни разу не использовал Источник, даже когда влез со своим скальпелем не в своё дело.

— Думал я не замечу? — осклабился Ярослав. — С этого и начнём…

Глава 12

— Курва… — обречённо вздохнул Тадеуш. — Не успел.

— Ага, не успел, — согласился я и вошёл в палату.

— Григорий Романович? — позади раздался голос Люды. — А что здесь… Ай, батюшки! — Она застыла в дверях. — Милок, что ж ты такое удумал!

Тадеуш сосредоточенно взглянул в окно, ещё раз вздохнул и слез с подоконника. Смотрел он на нас так, словно уже понял: не остановись он, мы бы бросились в погоню.

— Мне нужно уйти. Очень срочное дело, — заявил он.

— Это всё, конечно, замечательно, — кивнул я и остановился в паре шагов. — Но зачем через окно?

— В смысле? — захлопал глазами Тадеуш. — А как ещё?