Внутри мы отметились о прибытии. Фельдшер на входе удивился присутствию Анны, но оставил запись в регистрационной книге и проводил нас до лестницы.

Изучить внутреннее устройство корпуса досконально мне ещё не доводилось, но несколько раз я здесь уже был, и этого оказалось достаточно, чтобы знать ключевые места. Поэтому прежде, чем заступать на пост в кабинете дежурного лекаря, я отвёл Анну к подсобному помещению. Она до сих пор витала в собственных мыслях и даже не заметила, как мы свернули в сторону. Очнулась только у самых дверей.

— Григорий Романович? — огляделась она по сторонам. — Почему мы остановились здесь?

— Анна Ивановна, отдохните. Вам нужно немного поспать, — сказал я и открыл перед ней дверь. — Закройтесь изнутри, вас никто не побеспокоит. Надеюсь, условия не доставят вам больших неудобств.

Анна осторожно заглянула внутрь, всё ещё соображая, что происходит.

Подсобкой оказалась небольшая комната с многоярусными полками, на которых размещались лекарства первой необходимости, инструменты и прочие запасы. А в углу стояли две одноместные койки, на которых ночные работники коротали время и набирались сил.

Для дамы её положения не лучшие условия, но другого места я ей предложить не могу. К тому же она сама решила идти наперекор устоям, а этот путь далёк от комфорта.

Но, что самое главное, ей нужно отоспаться и успокоиться, прежде чем приступать к работе с пациентами

— Григорий Романович! — возмутилась девушка. — Неужто вы думаете, я буду спать, пока вы несёте дежурство? Не для того я осталась в больнице.

— Анна Ивановна, прошу, выслушайте меня внимательно, — я принялся спокойно объяснять. — На дежурстве должен быть хотя бы один адекватный выспавшийся лекарь. Если мы оба окажемся без сил в нужный момент, ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому вы отдыхайте сейчас, а я займу ваше место после. Будем работать посменно.

Анна нахмурилась, размышляя над моими словами. Во взгляде различалась внутренняя борьба — упрямство пыталось пересилить дикую усталость. Но в конце концов здравый смысл победил.

— Хорошо, Григорий Романович, — кивнула она. — Но обещайте, что вы разбудите меня через час.

— Через три часа, — поправил я. — Если я разбужу вас через час, пользы от вас будет ещё меньше, чем сейчас.

— Х-хорошо, — нехотя согласилась Анна. — Тогда до встречи.

— До встречи, сударыня, — улыбнулся я.

Анна вошла в подсобку, но вдруг задержалась и обернулась.

— Григорий Романович, можно вас предупредить? — её голос был необычайно серьёзен.

— О чём же?

Я стоял в полоборота, руки привычно держал в карманах белого халата, который мне выдали на входе.

— Тот молодой лекарь, Знахарев…

— Который чуть не угробил больного, — вспомнил я небольшой, но яркий эпизод сегодняшней лекарской битвы.

— Да, — кивнула Анна. — Пожалуйста, будьте с ним осторожней. Он из влиятельного рода и мог затаить обиду.

— Благодарю за беспокойство, — улыбнулся я. — А теперь идите спать.

Анна закрыла дверь, раздался грохот замка. А я пошагал дальше и размышлял.

Что же за персонаж такой, этот Знахарев? Фамилия говорящая, между прочим. И гонора у него было как у десятка дворян. Какой-нибудь «мажор» из древнего рода лекарей?

Всё может быть. Но буду решать проблемы по мере их поступления, а сейчас передо мной стояли куда более насущные задачи.

Первым делом я зашёл в кабинет дежурного лекаря и оставил свой саквояж. Инструменты чуть громыхнули о стол, верну их позже. Может, утром, когда встречу завхоза.

Сейчас же я решил навестить Задорина и через несколько минут поднялся на четвертый этаж, где Коля лежал в отдельной палате. Наверняка он сейчас спал, но хотелось бы убедиться, что состояние стабильное.

Однако только я об этом подумал, как из-за угла раздался звонкий шлепок, за которым прозвенел женский возглас:

— Сударь! Что вы себе позволяете? Я вам сейчас руки переломаю!

А когда я завернул, ожидаемо в сторону звука, из той самой палаты, где лежал Задорин, вылетела пунцовая от гнева женщина в фартуке служащего.

Она так мчалась прочь, что едва не сбила меня с ног, но заметила и вовремя остановилась.

— Сударь! — заявила она с пылающим взглядом. — Угомоните его, или я за себя не отвечаю!

И побежала дальше.

Я задумчиво проводил её взглядом, затем усмехнулся и пошагал в палату. Там, раскинувшись на больничной койке аки барин, на подушках лежал Николай Олегович Задорин с отчётливым отпечатком руки на правой щеке.

Выглядел он по-прежнему плохо — бледный, с серым отливом. Тени падали на впалые щёки. В общем, вид как у человека при смерти, но щегольские усы весело торчали кверху, а на губах застыла довольная лёгкая улыбка. Примерно как у кота, который отведал хозяйской сметаны прямо со стола.

— О, Гриша! — обрадовался он. — Проходи, садись. А ты чего тут бродишь? Али домой не пустили?

Я вошёл в палату и закрыл дверь.

— Угадал, дружище. Меня оставили дежурить.