— Не понимаем мы, значит. Лекари. — прищурился я. — А вы постарайтесь объяснить. Не стесняйтесь, смелее.

— Да что ж тут объяснять? — нахмурилась женщина. — Вы же мужик… то есть. мужчина, простите. А я — баба!

— Женщина, — поправил я.

Маргарита невольно улыбнулась и чуть растерялась, но быстро собралась.

— Да какая разница. Негоже это, мужчине баб… в смысле, женщин щупать да осматривать. Это ж срам какой!

Ага, понятно…

Подумал было я, но Маргарита не остановилась.

— А когда студентов ваших приводят? Кошмар, самый настоящий!

— Во, точно говоришь! — кивнула другая пациентка, со сломанной рукой. — Стоишь в исподнем, а на тебя целая толпа пялится!

— И ладно мы, взрослые бабы, — подхватила Маргарита. — Они ж Маруську тоже как на выставку выпячивают!

Девчушка надула губы и опустила взгляд. Видно, не нравилась ей эта тема.

— А ежели хворь в каком срамном месте? — добавила пациентка со сломанной ногой. — Это ж проще помереть, чесслово! Могут в энтот ваш университет притащить, да напоказ молодняку, в чём мать родила. Знавала я одну такую, несчастную… не, — помотала она головой. — Я лучше помру, но на такое не соглашусь ни в жись!

— И ведь не откажешь, — буркнула Маргарита. — Деньги платить за лечение нечем, вот и приходится соглашаться. А иначе выгонят.

Выгонят?

Нет, что медицина тут платная, я знал. Но чтоб всё настолько плохо было — этого, видимо, ещё не понимал.

Тяжёлая ситуация. Я переглянулся с Анной и понял, почему она тоже так странно на меня смотрела.

— Так что скорее осматривайте меня, господин лекарь, — мрачно заключила Маргарита. — И лягу я спать. Может, хоть завтра очередь моя дойдёт, и вернусь я домой, к детям и муженьку.

Систему в пару щелчков не поменяешь. Но кое-что было в моих силах прямо сейчас.

Ширма. Их в больнице ровно столько, сколько никто не удосужился посчитать. Женские осмотры при студентах — только с ассистенткой-женщиной и только с согласия, произнесённого вслух. И отдельный час обхода, когда в отделении нет ни одного постороннего.

Мелочи, за которые Лазарев меня не похвалит и Черепин точно попробует прикопать. Зато Маргарита перестанет смотреть на лекаря как на палача, а лекарь начнёт получать честные ответы вместо «всё хорошо, барин». Из честных ответов, между прочим, и складываются диагнозы.

С Маргаритой всё было нормально, если не считать небольшого обострения её проблемы. Но это пройдёт, нужен покой.

Мы с Анной вышли из палаты и молча двинулись к кабинету дежурного лекаря. Уже у самой двери я решил всё же поделиться одной идеей.

— Анна Ивановна, возможно, я знаю, как исцелить Маргариту, — заявил я.

Девушка, которая с того разговора ходила с мрачным видом, вдруг изменилась в лице. Глаза её будто ожили.

— Правда, Григорий Романович? Это же замечательно.

— Да, — кивнул я и перешёл на шёпот, чтобы слышала только Анна. — Но есть одна проблема. Я не смогу провести операцию. Скажем так, по некоторым причинам, которые пока что не готов разглашать.

— Не стоит, господин Вересаев, — прервала Анна. — Я знаю о вашей проблеме. Отец рассказал. Вы уж простите его, он… — Тут Анна снова нахмурилась, но уже на какую-то другую тему, которую сбросила, встряхнув головой. — Впрочем, неважно. Я могу вам помочь?

— Именно об этом, я и хотел вас попросить, — кивнул я.

Что Лазарев рассказал дочери о моём якобы травмированном Источнике, нет ничего удивительного. Это лишь вопрос времени, когда об этом узнают все, и я могу лишь подготовиться должным образом.

— Только скажите, что нужно сделать! — воспряла Анна. — Я готова хоть сейчас приступать.

— Нет, — помотал я головой. — Не сейчас. Операция будет сложная, следует подготовиться. И уж точно её не стоит проводить после подобных тяжёлых деньков. Я вам сообщу в ближайшее время и…

Тут мои слова прервал знакомый стук, похожий на грохот грома. Анна тоже услышала его и вздрогнула, расширив глаза.

Мы разом обернулись и увидели, как из тени коридора на свет выходит Иван Николаевич. Вид у него был чрезвычайно сердитый, необычайно злой. И должен признаться, впервые я почувствовал угрозу с его стороны. Малую толику того трепета, который испытывали перед ним все вокруг.

— Анна… — стальным голосом произнёс он, но при этом взглянул на меня острым ледяным взглядом. — Потрудись объяснить, что здесь происходит!