В главном зале играла весёлая музыка. Несмотря на богатое убранство, обилие зелени, дорогие люстры с золотистым светом десятков маленьких кристаллов, ресторан напоминал трактир с его шумом и раздольем. Гости забряцали бокалами, смеялись и трапезничали, их разговоры переходили в беспорядочный гомон от того, что каждый будто старался перекричать соседей.

— Николай Олегович, приветствую! — подошёл к нам официант, молодой парень в чёрном жилете и с белым фартуком, — господин, — поклонился он мне.

— Здравствуй, Федя, — кивнул Задорин, — Это мой друг, Григорий Романович. Надеюсь, он станет вашим частым гостем. Нам столик на двоих, пожалуйста.

О, задание с именем Задорина выполнено! Замечательно, не придётся устраивать шпионские игры.

— Конечно, прошу за мной, — кивнул парень.

Он провёл нас в укромное местечко возле окна, в углу зала. Отсюда открывался вид на дорогу с проезжающими мимо экипажами и шумными толпами студентов, которые отыгрывались за часы лекций и семинаров.

— Вина! — сразу заявил Задорин. — Полусладкое красное. Бутылку и два бокала. А над съестным мы ещё подумаем.

— Отличный выбор, — сказал официант, положив меню. — Вернусь через пару минут.

Задорин выглядел хорошо, в глазах — энтузиазм. Вот только к чему именно — пока не понимал. Хотя кое о чём уже догадывался, судя по скорому заказу целой бутылки.

— Вас уже знают в лицо, Николай Олегович, — улыбнулся я.

— Я один из первейших гостей, — похвалился Задорин. — Советую отведать утку. Но прежде для закуски предлагаю паштет из дичи. И ещё одну бутылку, хе-хе!

— Пусть я и выиграл спор, не хотел бы пользоваться положением, — насторожился я.

— Полно вам! Обижаете! — выставил руку Николай. — Поверьте, я способен угостить друга, тем более это уже дело чести.

Что ж, дают — бери. Потом сочтёмся, новая жизнь, надеюсь, будет долгой и насыщенной. Я приложу к этому все силы.

Задорин не умолкал ни на секунду. В шумном зале он чувствовал себя как рыба в воде, словно сам этот гомон только добавлял ему энергии. Я успел услышать несколько анекдотов и даже историю про то, как Николай на семинаре пустил выписанный одним студентом рецепт по столам, чтобы будущие лекари разобрали его корявый почерк.

— В итоге собралось десять различных вариантов! — хмыкнул он. — О, а вот и вино!

Официант Фёдор аккуратно откупорил бутылку и наполнил бокалы. Задорин поднял свой и уже набрал воздух, чтобы произнести тост, но вдруг замер.

Веселье плавно сползло с лица, а взгляд устремился мне за плечо.

— Что такое? — спросил я и обернулся.

В зал вошли несколько мужчин в красных военных мундирах. Музыканты сбились, гости оборачивались, гомон затих.

— Огнекрылые гусары… — тихо произнёс Задорин, а затем взглянул на меня. — Если они здесь, то должен перед вами извиниться, Григорий Романович. Похоже, вечер закончится в госпитале.

— О чём вы, Николай Олегович? — насторожился я.

— Если польские гусары пожаловали в русский ресторан, добром это не кончится. Но! — он вдруг осклабился. — Нам, лекарям, иногда полезно побыть и пациентами, верно?

Интересные у них тут развлечения.

Глава 3

Огнекрылые гусары молча проследовали за официантом, будто и не замечая устремлённые на них взгляды всех присутствующих. Я уж подумал было, что опасения Задорина не оправдались, однако гости не спешили расслабляться.

— Вроде обошлось? — понадеялся я.

— Экий вы оптимист, — ухмыльнулся Николай. — Гляньте на тот угол.

Он кивнул в противоположную часть зала, где за широким столом расположились несколько офицеров в синих мундирах с красными лампасами.

— Они из волынского уланского полка, — пояснил Николай. — Надо ли объяснять, что с поляками у них счёты ещё с Великой войны? Почти сто лет прошло, но каждый раз их встреча заканчивается погромом.

Огнекрылые гусары — это вроде крылатых гусар? Тех вроде как в девятнадцатом веке не было, но это и другой мир. Судя по названию, они владеют огненным даром.

А Великая война… Почти сто лет — это начало девятнадцатого века. Неужто в этом мире был свой Наполеон?

— Вы готовы сделать заказ? — Фёдор всё ещё стоял возле нас.

— Утку и паштет из дичи, — кивнул я.

— Мне то же самое. А ещё, будь любезен, вторую бутылку, — снова улыбнулся Задорин.

Фёдор кивнул и ушёл.

Поляков тем временем усадили в самый дальний угол от улан. Сразу трое официантов зашевелились вокруг них, будто бы загораживая от прочих гостей. Музыканты заиграли с новой силой, за столиками тоже начали оживляться, и вроде бы всё наладилось.

— И что, никакого международного скандала? — спросил я. — Если польских гусар отправят в госпиталь прямо в центре Петербурга? Ну или они кого-нибудь поранят?

— Международного? — хмыкнул Николай, делая глоток. — Им, конечно, дали кое-какую автономию, но поверь, это лишь для успокоения народа. Вся власть в Польше уже давно принадлежит нашему благодетелю. О! Давай-ка за него и выпьем!