— В прямом, — нахмурился я. — Мужчина и женщина. Вдвоём. В укромном, как вы выразились, месте. И мужчина разрывает на ней корсет? Какие пересуды начнутся — только представьте. А так хоть все видели, что я действовал исключительно на благо бедняжки.

Анна удивлённо захлопала глазами, а вот Иван Николаевич призадумался.

— Но на это есть подружки или гувернантки! — настаивала Анна.

— Подружка той дамы, — начал я терять терпение, а потому говорил строго, — только и делала, что кричала «Спасите-помогите!» Я спас, помог и пошёл дальше по своим делам. Если кому-то что-то не нравится, пусть корсеты вообще не носят.

— Ах, да как вы!.. — возмутилась было Анна.

Но её прервал отец:

— Так, хватит! — гаркнул он. — Григорий Романович, можете быть свободны. Объяснительная не понадобится, так уж и быть. Можете пройти в преподавательскую и готовиться к следующим занятиям. На сегодня вы закончили, но на неделе у вас плотный график.

— Благодарю, — слегка кивнул я и покинул кабинет.

Но прежде чем дверь окончательно захлопнулась, до моего слуха донёсся суровый голос Лазарева:

— Анна, а теперь давай-ка на чистоту…

Кажется, нам не удалось обвести вокруг пальца «папеньку». Что ж, Анна Ивановна, дальше разбирайтесь без меня.

━─━────༺༻────━─━

Так, а где тут преподавательская, кстати? Я остановился возле лестницы и принялся вспоминать.

Я там был уже один раз, когда меня знакомили с университетом, но это происходило слишком рано после моей смерти и переноса в новый мир. Тогда, честно говоря, я находился в полнейшем смятении.

— Хм, кажется, — пробормотал я сам себе, — да, вспомнил!

И уже шагнул дальше по коридору, как вдруг позади раздалось цоканье каблуков. Не уверен, что у каблуков вообще бывает настроение, но по их громкому и сердитому цоканью казалось, будто они здорово раздосадованы.

— Господин Вересаев! — донёсся до меня рассерженный возглас.

Да, точно. Досада. Именно она читалась во взгляде Анны. А бой каблуков напоминал бой трости Ивана Николаевича.

— Госпожа Лазарева, — кивнул я. — Вы уже закончили беседовать с отцом?

— Да уж, закончила, — она остановилась напротив меня, нахмурила брови и поджала губы. В карих глазах полыхало возмущение.

— Неужто вы так спешили, чтобы меня поблагодарить, Анна Ивановна?

— Поблагодарить? — ахнула девушка. — Поблагодарить?! Ах… да вы… да… — тут она аж начала захлёбываться собственными словами от негодования. — Господин Вересаев, да вы опорочили меня!

— Я вас спас, — ответил я твёрдо, чем заставил её слегка остыть. — Не знаю, часто ли вы падаете в обморок в подобных ситуациях. Но уверяю, ни к чему хорошему это не приведёт. Как лекарь говорю.

— Случайные прохожие видели моё бельё! — настаивала Анна.

— Если это были благородные господа, они бы отвернулись, — ответил я. — А если уж не успели, то будут держать языки за зубами. Корить девушку в подобной ситуации может только конченый кретин.

Она так и не смогла найти, что ответить. Снова захлопала своими густыми ресницами.

Надо признаться, в её растерянности было что-то милое. Девушка она и правда красивая. Русые волосы собраны в аккуратную причёску. Лицо овальное, с правильными чертами. Нос слегка вздёрнут, а в тёмных глазах одновременно читались и почти детская наивность, и вполне взрослое осмысление.

— В любом случае, госпожа Лазарева, — прервал я затянувшееся молчание, — я лишь выполнил свой долг. А теперь вынужден откланяться.

— Анна, вот вы где! — снова раздался у меня за спиной мужской и смутно знакомый голос. — Я вас уже обыскался, мне сказали, вы заглянули в университет. — Тут он наконец-то заметил меня. — А вы, господин, простите?..

Но когда я обернулся, он сразу замолчал. Замер на месте и будто не верил своим глазам.

— Это же вы! — воскликнул он наконец.

О, признал, значит. Я его тоже узнал. Станислав, кажется? Судя по всему, знакомец Анны и её подружки.

— Да, верно, — улыбнулся я.

Но он вдруг заявил:

— Вы подлец!

— Чего?

Вот тебе и благодарность

— Пытались сбежать от меня!

Кто? Я?!

— Трус! — ринулся ко мне Станислав, стягивая белую перчатку на ходу. — Я вызываю вас на дуэль!

Вот те на. Ещё чего не хватало!

— Я вас и пальцем не тронул, господин хороший, — продолжал я удивляться. — И вижу вас второй раз в жизни. Когда это я уже успел насолить?

— Вы опорочили честь дамы, — заявил кретин.

— Прежде чем бросаться перчатками, Станислав Викторович, — сказал я ровно, — уточните у дамы, порочил ли её кто-нибудь. А то выйдет, что честь Анны Ивановны громче всех топчете именно вы. На весь коридор.

Станислав осёкся. Его взгляд тоже обратился к ней.

Дуэлиться с этим бравым молодцем в мои планы не входило. Утренняя подначка Лазарева была скорее проверкой на прочность, не более, и на неё требовалось ответить именно так, как я это сделал.

Этот же кретин, судя по виду и шраму на щеке, явно имеет отношение к военной службе, а раз тут имеется магия, то вполне должна быть и магия боевая.