Николай опустился на колено рядом со мной и приложил одну руку к голове, а второй принялся водить над туловищем. Это немного напоминало те нелепые потуги, что изображал Родимин во время нашей сценки. Но движения Николая были отточенными, чёткими. И через пару секунд его ладони засветились золотистым светом, от которого исходили потоки лёгкого тепла.

Дождь усиливался. Я осматривал Тадеуша внешне, а Николай и вовсе прикрыл глаза, сосредоточился.

На груди у поляка зияли резаные раны, покрытые инеем. Похоже, бандиты применили магию воды. Весь мундир был пропитан кровью, тёмно-багровые пятна выделялись на алой ткани.

Первым делом Николай остановил кровотечение. Пульс понемногу восстанавливался, давление улучшилось. Я провёл тыльной стороной ладони по лбу Тадеуша, кожа у него была холодная и влажная. Но состояние стабилизировалось, парень не пересёк грань непоправимого.

Не открывая глаз, Николай тихо проговорил:

— Убираю следы ледяной магии.

Иней начал таять, но не превращался в воду, а испарялся и поднимался тонкими потоками вверх и будто бы исчезал в целительском свете. Это заняло минуты две, даже в молчании я понимал, насколько кропотливая это работа. Но в конце концов Задорин справился.

— Готово, обморожение убрал, — заключил он. — И откуда у бандитов магия, интересно… Ладно. Начинаю восстановление тканей. Будет тяжко.

Он и сам начал бледнеть, даже стиснул челюсти от натуги, но страшные длинные раны действительно начали затягиваться. Я впервые вживую наблюдал, как действует целительская магия. И должен сказать, в ней было нечто необъяснимо завораживающее. Регенерация таких страшных ран происходила на глазах. Очень хотелось бы уметь так же…

Но сейчас нужно сосредоточиться на другом. Я продолжал следить за состоянием парня, держал руку на пульсе и следил за давлением.

Когда лицо юноши приобрело чуть более розовый цвет, пульс его немного выровнялся, а грудь плавно приподнялась, Задорин погасил магию.

— Фууух… Кажется, справились, — молвил он усталым голосом.

Николай встал, даже улыбнулся, но будто через силу. Он хорошо поработал над Тадеушем: кровотечения больше не наблюдалось, а пульс держался на низкой отметке. Но…

Но что-то меня смущало.

— Надо бы его в больницу отнести, — тихо произнёс Николай. — А с этими…

Он окинул взглядом валяющихся бандитов. От них исходила вонь гари и палёных волос, под усиливающимся дождём с тел поднимался пар. Тадеуш дорого заплатил за свою рану — видимо, та вспышка пламени была от него.

— Ну и чёрт с ними, — махнул Николай. — У меня всё равно столько магии нет, чтобы вытащить их с того света.

Не знаю, насколько он был прав по поводу возможности спасти бандитов, но с одним я был согласен — чёрт с ними. Я хоть и лекарь, но отморозков лечить не обязан. Особенно во вред остальным.

— Григорий, давай-ка, — махнул Задорин. — Я за руки, ты за ноги. А то скоро всё зальёт дождём. А по дороге я как раз закончу свой рассказ. Мы, кажется, остановились там, где у меня остались сто рублей?

— Нет, — прервал я.

— Разве? Я точно помню, что…

— Меня осенило: нельзя его сейчас нести. Не дотянет до больницы.

Я понял, что происходит. И у нас очень мало времени.

Глава 4

Задорин удивился. Даже немного возмутился, вскинув бровь:

— Ты мне не доверяешь? Я столько сил вложил, чтобы его спасти, теперь осталось соблюдать постельный режим и диету!

— Коля, — резко обернулся я к нему. — Сейчас доверься мне. Это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста.

Задорин удивился, но быстро пришёл в себя и понял, что дело серьёзное.

— Чем могу помочь, Гриш? — кивнул он.

Ну вот и перешли на «ты».

— Сейчас, дай подумать… — Я пощупал шею Тадеуша.

Вены на ней уже начинали набухать, трахея едва заметно, но сдвинулась вправо. Это подтверждало мои опасения.

Затем я распахнул мундир Тадеуша пошире, принялся осматривать грудь внимательнее.

Действовать приходилось осторожно, ведь мы находились в полумраке, а затянутые раны ещё не до конца исцелены, но Задорин едва ли не совершил чудо. Из прочитанных текстов я помнил, что в таком тяжёлом случае, когда человек на грани смерти, полная регенерация доступна лишь при содействии нескольких лекарей, либо же нужно владеть незаурядным мастерством. Николаю же удалось избежать худшего.

Нет, эти раны в порядке. Других, скрытых, я не нашёл, так что же…

Точно!

— Помоги-ка, — поднатужился я, аккуратно наклоняя Тадеуша.

Задорин присел рядом, теперь он следил за состоянием парня, а я тем временем достал раскладной нож. Тот самый, каким распахнул корсет Анны и который обнаружил перед собой в день своего пробуждения в новом мире.

С треском я разрезал мундир на спине. Сшит он добротно, поэтому пришлось нелегко, но просто снять его с плеч будет тяжело из-за запёкшейся крови и риска внутренних повреждений.

— Так, если трахея сдвинута вправо, то рана должна быть левее, — проговорил я, уже осматривая спину.

— Гриша, объясни, что происходит, — настаивал Задорин.

— Нашёл, — кивнул я. — Вот оно. Рана на спине, видишь?