— Подождите, — прервал я.

— Да, Григорий Романович? Неужто передумали?

— Ещё чего, — хмыкнул уже я. — Мы на что спорить-то будем?

Задорин ехидно ухмыльнулся:

— А вы стали азартны, не правда ли?

— Сразу говорю, — отрезал я, — на деньги не спорю.

Улыбка тут же померкла.

— Ну, или не очень, — пробурчал Задорин. — Ладно. Предлагаю в таком случае поспорить на ужин. Недавно на Большой конюшенной открылся новый ресторан. Говорят, повар там изумительный, но его мастерство обходится в копеечку. Ужин за счёт проигравшего!

— Идёт, — кивнул я.

Мы пожали руки, и я приступил к чтению. А через пару минут, перелистывая очередную страницу, я был готов безо всяких условий угостить Задорина ужином!

Первый раздел Законника был сборным и учитывал, видимо, самые важные и серьёзные нормы лекарского дела. Один из пунктов навёл меня на важную мысль по поводу моего предшественника, и её срочно захотелось проверить.

Пункт был короткий, канцелярский и на первый взгляд безобидный. Но для человека, попавшего сюда из другого мира, он означал совсем другое.

— Время, — наконец объявил Задорин.

Я тут же захлопнул книжку и приготовился выигрывать ужин. Помимо скорочтения у меня отменная память, выработанная за годы практики и постоянного штудирования медицинской литературы.

Отблагодарю этого весёлого человека как-нибудь позже, когда у меня будет достаточно средств на изумительного, но дорогого повара.

Задорин взял томик, развернул на середине раздела и улыбнулся:

— Ну-с, Григорий Романович. Что же нам говорят законотворцы о ранениях, полученных при неясных обстоятельствах?

— Лекарь, пользующий больного с ранением резаным, колотым либо со следами воздействия боевой или запретной магии, — начал я наизусть цитировать фразу из Законника, — обязан в течение суток известить о том полицейскую часть с указанием имени больного, буде оно известно, и характера повреждений. Скрытие же такового приравнивается к соучастию в деянии, повлёкшем ранение. Исключение составляют лишь случаи, когда…

— Довольно, — буркнул Задорин. — Недурно, недурно…

Улыбка у Задорина померкла, на лице появилась обеспокоенность. Он перелистнул несколько страниц назад, нахмурился, перелистнул ещё и снова спросил:

— Так-так-так. А касаемо помощи вражеским военнопленным?

Я процитировал и этот раздел. Про клятвенное обещание пленных благородной крови, про передачу отказавшихся ближайшим чинам армии — буква в букву, до самого «в случае же…».

— Довольно, Григорий Романович! — захлопнул книгу Задорин. — Я признаю поражение. Ну только подумайте!

Он немного попыхтел, кинул Законник обратно в ящик и плюхнулся на кресло.

Я взглянул на «Сборник изысканий», но уже не мог думать о нём. Не знаю, как в новое тело вместе с душой перекочевали память и некоторые навыки. Скорочтение и память ещё не до конца восстановились, словно мозгу приходилось заново прокладывать уже забытую дорожку, поэтому я уже изрядно утомился.

К тому же основные представления я уже получил, а Законник навёл на новые «изыскания», которые вдруг стали более актуальными. Но сперва…

— Смотрю, рабочее настроение пропало, — заметил я и закрыл фолиант. — Может, сразу в ресторан?

— А хорошая идея! — тут же взбодрился Задорин. — Айда, Григорий Романович!

Он тут же подскочил, захлопнул окна и махнул на сумку, решив оставить её здесь.

А через пару минут мы уже весело шагали по набережной Фонтанки мимо фонарей, один за другим загорающихся сами собой. Вместо ламп в них стояли маленькие кристаллы, похожие на гранёный янтарь, отчего город заливался теплым светом.

Я решил, что догадка, почерпнутая из Законника, подождёт и до завтрашнего утра, а сейчас стоило отдохнуть и заодно присмотреться к местным развлечениям. В расслабленной обстановке люди куда охотнее делятся сведениями. Нужно посмотреть, как тут развлекаются местные. Когда люди навеселе, получать от них информацию куда легче.

А ещё нужно выяснить имя Задорина. Очень уж полезным человеком он оказался.

— А вот и он! — воскликнул Задорин, когда через двадцать минут мы добрались до ресторана.

«Ласточка» — так он назывался. Снаружи ресторан выделялся только входом с помпезной аркой, но внутри всё было обставлено, словно мы зашли в музей. Гардеробная стойка с мраморными колоннами, где Задорин оставил свой мундир…

— Мундир! — опомнился я.

— Да, вам бы приодеться, — хмыкнул Задорин. — Может, стоило спорить на портного? Я знаю одного искусника, между прочим, он…

— Нет-нет, благодарю, — прервал я очередную тираду. — У меня есть мундир, но его нужно забрать.

Если Анна его не выкинула, конечно.