Я улыбаюсь, и это действие все еще кажется немного чужим после недели скорби, но в то же время снова начинает казаться правильным. Как и остальным членам команды, Коннору пришлось вернуться к весенним сборам после свадьбы, предоставив мне самой заниматься приготовлениями к кремации Биффа. Он звонил каждый день и предлагал прилететь на ночь, но я отказывала ему. В течение трех лет мы с Биффом были вдвоем, и даже когда разбиралась с крематорием и согласовывала с кладбищем, чтобы его прах был похоронен рядом с моей бабушкой, я знала, что не одинока. Каждый раз, когда я рассматривала вазу, которая ему бы не понравилась, я слышала, как он шепчет: «Не смей. Я буду преследовать тебя вечно».

Коннор постукивает ногой.

— Почему они так долго? Все должно было быть готово час назад.

Я пожимаю плечами.

— Уверена, они делают все, что в их силах.

Он смотрит на меня с беспокойством.

— Уверена, они делают все, что в их силах? Что с тобой происходит? Ты любишь ругать людей!

Еще одна легкая улыбка.

— Вы, ребята, вернетесь в город на следующей неделе. Мне будет на кого поругаться. Я приберегу это для вас.

Грузовик с доставкой катит по дороге и подъезжает к дому. Водитель машет рукой, когда они с напарником обходят дом, чтобы разгрузить мой новый холодильник. В дополнение к тому, что на прошлой неделе я разбиралась с Биффом, я наконец-то решила заняться своим домом. Потому что так и есть — это мой дом. Мой дом. Больше никаких временных переделок, никакого лоскутного ремонта. Я собираюсь потратить время и энергию на то, чтобы сделать его своим, раз и навсегда.

И Коннор, по-видимому, тоже. Он хмуро смотрит на парней, подкатывающих холодильник к крыльцу. Один из них кладет кусок фанеры, чтобы он служил пандусом для подъема по ступенькам, а я придерживаю дверь, чтобы они могли пройти.

Коннор, словно хозяин этого места, следует за ними по коридору на кухню, указывая на совершенно очевидное открытое пространство, где должен стоять холодильник. Ребята в равной степени поражены и напуганы, и вскоре холодильник оказывается на месте, я подписываю документы о доставке, и они спешат обратно тем же путем, каким приехали. Когда они уходят, мы молча стоим на кухне, вслушиваясь в непривычную тишину, которая царит в приборах, произведенных за последние пять десятилетий.

— Это мило, — комментирую я, доставая продукты, которые оставила на столе, и убирая их в холодильник.

Коннор хватает две упаковки с яйцами и начинает аккуратно раскладывать их в подставку на дверце. Двадцать четыре яйца он может съесть в мгновение ока, утверждая, что ему нужна энергия. На прилавке лежит его план питания, а в моей кладовой есть четыре вида протеиновых порошков, три блендера, два огромных пакета овсяных хлопьев и рядом со мной один человек, который клянется жизнью, что все это ему нужно для поддержания формы.

И это не считая напитков с электролитом и упаковок молока, которые он припрятал в старом зеленом холодильнике, который обрел новое пристанище в подвале, рядом с тренажерами Коннора — коллекцией, которая может соперничать с любым ультрасовременным тренажерным залом в городе. Каким-то образом, в процессе того, как это место стало моим, мы сделали его и домом Коннора тоже. Вещи из его хранилища, которые не помещались в арендуемом им доме, перекочевали сюда, и он сам чаще всего находит дорогу сюда же.

Мое сердце делает сальто, когда я наблюдаю, как он наклоняется, чтобы аккуратно разложить настоящие ягоды на нижней полке. С одной стороны, я задаюсь вопросом, не слишком ли быстро мы двигаемся, а затем, когда он расправляет мои контейнеры с остатками еды на вынос, разминая сильные предплечья, думаю, что возможно, недостаточно быстро. Когда начнется сезон, он будет приезжать в город на полторы недели, затем отправится в турне, затем снова вернется, и так по кругу до конца сентября. Это будет проверка наших отношений, проверка на прочность, прежде чем съехаться окончательно.

— Тебе не следует это есть, — говорит он, размахивая крошечным пакетиком со сливовым соусом. — Это же химия.

— Это фрукты. Тебе следует добавлять их в свои коктейли.

Он морщится.

— Даже не думай об этом.

— Ты рассматриваешь предложение от «Prada»? — спрашиваю я, закрывая дверцу холодильника, прежде чем он попытается выбросить еще что-нибудь из моих любимых продуктов.

— Нет.

— Ты ведь сказал «да?»

— Нет.

— Ты отказался от «Prada?»

— Да.

— Потому что они сказали, что ты слишком много болтаешь?

Его губы кривятся в усмешке. С тех пор как его официально включили в состав «Пересмешников», он находился в центре внимания больше, чем когда-либо, и был обязан поддерживать минимальные стандарты ухода. Рэй подстригает волосы и бороду, и, очевидно, кто-то в штаб-квартире модельера заметил фотографию Коннора и подумал, что из него получился бы модель для их новой спортивной линии. К контракту прилагалась цена, от которой у меня заслезились глаза, но Коннор и глазом не моргнул, пообещав Броуди, что подумает об этом, и… очевидно, передумал.