— Я обновлю сайт.

— Серьезно, — говорю я. — Есть какие-нибудь новости о людях, протестующих против моего возвращения?

— Откуда мне знать?

— Потому что ты проверила свою электронную почту, как только я встал с постели?

— Отлично. Я ничего не знаю. Я бы сказала тебе, если бы услышала. Но, насколько могу судить, фанаты рады твоему возвращению и рады видеть тебя на поле.

Я киваю и отпиваю из своего бокала.

— Это хорошо.

— Ты нервничаешь?

— Никогда.

Она с сомнением приподнимает бровь.

— Я был на нервах с ноября, — признаюсь я. — Но сейчас это хороший вид беспокойства. Я больше не беспокоюсь о том, что будет дальше. Я с нетерпением жду будущего.

— Я тоже, — говорит она.

И когда она протягивает руку, чтобы сжать мою ладонь, я понимаю, что мы говорим уже не только о бейсболе.

***

Это мой девятый сезон в Высшей лиге бейсбола и мой первый дебютный день за два года. Я в здании клуба, надеваю форму, разговариваю с Шоуни и Ридом о том, чего ожидать на поле. С сегодняшнего дня я начинаю работать левым филдером, моя новая должность будет соответствовать моему новому контракту, который стоит гораздо больше одного доллара.

— Если Чжэ Хва не сможет заставить свой слайдер работать, мы будем ходить по кругу, — говорит Шони, ухмыляясь.

Услышав свое имя, корейский стартовый питчер поворачивается, чтобы посмотреть на нас, затем переводит взгляд на своего переводчика, когда ему передают сообщение. Через секунду он спокойно отвечает, а затем продолжает одеваться для игры.

— Он говорит, что вы можете потерпеть, — отвечает переводчик.

Мы смеемся, и Ибаньес, который впервые в своей жизни начинает свой дебютный день на третьей базе, входит в зал с таким количеством золотых цепей на шее, что удивительно, как он еще держится на ногах.

— Что на этот раз? — спрашивает Бланш, вздыхая. — Ты разучился делать духи, поэтому сменил их на бижутерию?

— Это одеколон, — поправляет его Ибаньес. — И он настоящий.

— Очень стремно, — бормочет кто-то.

— Очень дорого, — возражает Ибаньес, аккуратно снимая все цепочки, кроме одной, и убирая их в свой шкафчик. После серьезного рассмотрения предложения от «Тампы» он решил остаться в Чарльстоне, и этому решению способствовал солидный контракт и бонус при повторном подписании.

Тай входит в здание клуба и замечает цепи, но подавляет желание прокомментировать это.

— Я удивлен видеть тебя здесь, — говорит Рид. — Твоя жена разрешила тебе сегодня поиграть?

— Разве тебе не нужно выносить мусор? — спрашивает кто-то еще.

— И подстригать газон?

— Ха-ха, — говорит Тай, уже привыкший к подтруниваниям. — Семейная жизнь прекрасна, вы, ревнивые засранцы.

Снова раздается смех, но я знаю, что он говорит правду. Несмотря на то, что я пропустил свадьбу, Хорхе снял все на видео, чтобы я мог посмотреть его позже. Половина отснятого материала представляла собой крупный план подбородка Хорхе, прежде чем он понял, что камера направлена не в ту сторону, но я увидел достаточно. Рид взял на себя обязанности шафера, я передал ему свою речь, которую он прочитал и приписал мне, перед этим произнеся «Пара-па-па», чем заслужил убийственный взгляд жениха.

— Хочешь поделиться еще какими-нибудь секретами сегодня? — спрашивает Тай, доставая перчатку из шкафчика. Он все еще немного обижен на меня за то, что я держал в секрете свои отношения с Эллисон, контракт на один доллар и то, что на самом деле он не будет подписан.

— Ты все знаешь, — говорю я. — Все, с чем можешь справиться.

— С дерьмовым контрактом, хорошо. То, что ты не являлся «Пересмешником»? Не очень, но я это пережил. Ты с Эллисон? — Он качает головой. — На это нужно немного времени.

— Ваш сеанс сплетен окончен, — кричит Стрип с порога. — Давайте выйдем и постараемся не опозориться.

— Ты должен перестать черпать свои ободряющие речи из Интернета, — говорит Рид. — Они не очень мотивируют.

— Как насчет этого? — говорит Стрип. — Делай, как я говорю.

Выхожу из здания клуба вместе со своими товарищами по команде, и волнующееся море черных и бирюзовых цветов направляется по коридору, ведущему к полю. Пол цементный, весь в дырах от многолетнего использования металлических скоб, а запахи пота, отбеливателя и соревнований пробуждают к жизни каждую клеточку моего тела. По мере приближения мы ощущаем энергетику стадиона, глухой рев болельщиков, неосязаемое, волнующее ощущение того, что мечта сбывается каждый раз, когда мы выходим на поле.