Николас занял место рядом с Тристаном, а Мейсон опустился в кресло возле меня. Девушки бродили вокруг без цели, нервно поглядывая по сторонам, будто мы набросимся на них, стоит им сделать хоть одно движение, которое нам не понравится.

— Сколько Родни уже тут работает? — спросил я как бы между прочим, разворачивая сэндвич впиваясь зубами в мягкий хлеб.

Тристан поднял брови, словно не ожидал такого вопроса. Когда первое удивление прошло, уголки его губ чуть дрогнули в лёгкой улыбке. Мне не нравился этот его взгляд. Он снова вёл себя так, будто знал какую-то большую тайну, которой я не владел. Насколько мне было известно, Родни тут меньше года, но это не означало, что это было правдой. Я просто предположил, что он новенький, потому что почти не видел его раньше.

— Ты прикалываешься, да? — спросил Мэйсон, привлекая моё внимание.

— Я похож на того, кто, мать твою, шутит? — рявкнул я, чувствуя, как внутри вспыхивает раздражение.

— Может, тебе стоит поговорить об этом с Клэем, — ответил Николас.

«Ага… конечно. Прямо сейчас и займусь».

Клэй не был из тех, кто делится информацией, если только это не то, что он сам хочет, чтобы ты знал. Ещё он был лжецом, подлецом и манипулятором. К тому же я почти не сомневался, что это будет не самый умный шаг, поскольку наш последний разговор его здорово разозлил.

— Если Клэй до сих пор ему не сказал, значит, и не собирается, — ухмыльнулся Тристан, так сильно сжав бедро Эмерсон, что она поёжилась от дискомфорта.

— Хочешь просветить меня? — бросил я вызов. — Или это какой-то большой секрет, который мне знать не положено?

Меня чертовски бесило, что Клэй скрывал от меня такую хрень. Мы не только были родственниками, но я был с ним последние два с половиной года. Я доказывал свою преданность, совершая чудовищные поступки, и ни разу не жаловался, пока речь не заходила о Хейзел или Элис. Что ещё я должен был сделать, чтобы доказать свою верность? Сэндвич вдруг стал казаться наждачкой на языке, но я заставил себя прожевать и проглотить его с той же агрессией, что бурлила в венах.

Мэйсон нервно почесал затылок, скользнув взглядом к Тристану, как будто он ждал, что тот ответит за него, чтобы ему самому не пришлось. Никто не хотел рисковать и злить моего дядю, что в какой-то степени я это понимал, но, чёрт возьми, серьёзно?

Наконец Николас тяжело выдохнул.

— Родни — сын Клэя. Я думал, ты знал.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ХЕЙЗЕЛ

Я видела Доминика только во время тренировок. Мы обменивались долгими взглядами, но он больше не пытался со мной заговорить. Теперь все будто старались меня не трогать, даже на занятиях. Тристан не смотрел мне в глаза, предпочитая делать вид, что меня не существует, — и меня это вполне устраивало. Он получил, чего хотел, и пошёл дальше. Честно говоря, мне это было даже на руку.

Мы со Стейси и Лорен понемногу сдружились. В самые тяжёлые дни, когда знакомое чувство безнадёги становилось невыносимым, мы старались друг друга поддержать. Всё стало таким однообразным. Как я должна была чему-то научиться и выбраться из подвала, если меня вообще ни для чего не выбирали? Я понимала, что это звучит безумно. Дело было не в том, что я хотела этим заниматься, просто ни для кого не было секретом, что девушки в комнате отдыха получали больше свободы и дополнительных привилегий. Большинству из них даже не приходилось ходить на тренировки. Им давали косметику, нормальные кровати и право пользоваться ванной.

Холодная стена упиралась мне в спину, а я всматривалась в тени, окутавшие подвал, сквозь прутья решётки. Из-за плохой вентиляции по коже пробегал ледяной холодок. Сколько я уже здесь? Дни сливались друг с другом, и стало всё труднее следить за временем.

Тёмный воздух прорезали всхлипы, за которыми последовали непрекращающиеся мольбы. Я крепко зажмурилась, стараясь выровнять дыхание. Сегодня ночью снова дежурил Тристан. Я не знала, какую женщину он выбрал на этот раз, но голос казался знакомым.

— Если будешь сопротивляться, будет только хуже, — прорычал Тристан, и в его голосе слышались тьма и злоба. Похоже, сегодня он был ещё злее, чем когда приходил за мной.

Я подтянула колени к груди и закуталась в тонкое одеяло, пытаясь согреться. Послышалась возня, а потом звук удара — чего-то твёрдого о плоть. Я вздрогнула, и моё дыхание стало тяжелее. Должно быть, он её ударил. Что ещё могло издать такой звук? Я покосилась на Стейси, которая сидела, прижавшись спиной к стене, как и я. Она едва заметно покачала головой, без слов умоляя меня не бросаться на амбразуру, как я это сделала из-за Ниа, — за что она меня потом и отчитала.

«В этом месте не выживешь, играя в героя. Выживешь, если будешь держать рот на замке и смотреть в другую сторону. Они без раздумий бросят тебя под автобус. С какой стати тебе спасать того, кто не сделает того же для тебя?»