Тристан застонал, и вибрация отозвалась внутри меня, пронзая до глубины души. Я задрожала под ним, не в силах сдержаться, и бёдра сами собой подались вверх. Разум воевал с телом, и неизвестно было, кто победит. Его язык искусно скользнул по моему клитору нежным движением, прежде чем он агрессивно погрузил его в мою дырочку. Моя спина выгнулась над кроватью, с губ сорвались стоны.

Я так сильно его ненавидела. Тристан был убийцей, насильником, чудовищем, полным садизма. Но тело пылало под его руками, жадно отзываясь на каждое его извращённое прикосновение. Я вцепилась пальцами в его светлые волосы, и его хватка лишь усилилась, пока он продолжал пожирать меня, будто я была последней едой в его жизни.

— О боже, — простонала я, сжимаясь вокруг его языка, когда он снова ворвался внутрь, перед этим поиграв с клитором.

Всё остальное померкло и исчезло — омерзительный поступок, который он заставил меня совершить, кровь, покрывавшая нас обоих, женщина, которую он убил, девушки, наблюдавшие из теней в молчаливом ожидании. Остались только мы с Тристаном.

По позвоночнику пробежали искры, снова накатывая волной удовольствия, заполняя каждую клеточку. Я извивалась под ним, гонясь за желанием, которое пульсировало в теле яростными волнами. Стоны за стонами, мольбы за мольбами, проклятия за проклятиями — я рассыпалась на части, теряя контроль, извергаясь в его рот, кончая сильнее, чем когда-либо прежде. Мои бёдра взметнулись вверх, вжимаясь в его лицо, и это лишь заставило его застонать в ответ.

Когда я начала приходить в себя после оглушающего оргазма, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание, Тристан отстранился. Его подбородок, покрытый кровью, блестел, а глаза сверкали от желания.

— Охерительно красиво, — прорычал Тристан, поднимаясь выше и накрывая моё дрожащее тело своим. Он прижал меня к матрасу и снова опустил свои губы на мои.

Я не понимала его. Почему из всех людей Тристан так заинтересовался именно мной? Я знала, что дарёному коню в зубы не смотрят, но не могла не задаваться этим вопросом. Он ведь даже толком не знал меня, а мог выбрать любую из женщин здесь, чтобы с ней забавляться. Так почему же я?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

ДОМИНИК

Была глубокая ночь, а мой мозг никак не мог успокоиться. Мне приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы прямо сейчас не ворваться в подвал и не убедиться, что с ней всё в порядке. Сегодня в подвале дежурил только Тристан, а когда он оставался один, обычно случалось что-то плохое. В последнее время все мои мысли были о ней; это сводило меня с ума. К моему полному и абсолютному изумлению, Хейзел неплохо справлялась. Делала то, что ей говорили, держала рот на замке, когда это было нужно, и не привлекала к себе внимания. Я её недооценил. Был уверен, что её убьют в первые две недели, и пусть Хейзел ещё не была в безопасности, но была уже близка к этому.

Дверь подвала резко распахнулась, мгновенно приковав к себе моё внимание. Тристан поднялся по лестнице, весь с головы до ног залитый кровью. В его взгляде светилось что-то порочное, такое, что мне совсем не нравилось видеть.

Сердце заколотилось, а воображение тут же принялось рисовать самые страшные сценарии. Что он с ней сделал? Это кровь Хейзел? Он снова её трахнул? С ней всё в порядке?

Тристан закатил глаза, будто моя паника была неуместной и лишней.

— Она в порядке, Ромео. Спит как младенец, — подмигнул он.

От его слов спокойнее не становилось.

— Ты её ранил? Чья это кровь? — не сдержавшись, выпалил я.

К этому времени все уже легли спать, кроме дежурных охранников. Они привыкли видеть Тристана в крови и почти не обращали на это внимания. Обычно я вёл себя так же. Но не когда дело касалось Хейзел.

— Я не трогал твою маленькую подружку, — резко ответил он, скривив верхнюю губу, словно одно только упоминание о том, что Хейзел — моя девушка, вызывало у него отвращение. — Если не считать того, что я вылизал её манду.

По венам потекла жаркая волна, растекаясь по всему телу, пока я не превратился в живой костёр.

— Я думал, ты не лижешь киски, — прохрипел я. — И не целуешь их, — добавил, вспомнив, как они сосались так, будто от этого зависела их жизнь.

Тристан равнодушно пожал плечами, засовывая руки в передние карманы джинсов.

— Решил попробовать что-то новое.

Я уже знал, чем это закончится. Тристан собирался сделать Хейзел своей главной сучкой. А когда она ему наскучит, когда он её обрюхатит или покалечит слишком сильно, он либо бросит её на растерзание остальным, либо убьёт сам. Таков был его образ действий. Он слишком увлекался, но это всегда было временно.

— Ты её погубишь, — бросил я с ядом в голосе.

Тристан презрительно фыркнул.

— Она и так обречена. Оглянись, дебил. Ты правда думаешь, что она выйдет отсюда целой и невредимой? Клэй либо продаст её, либо использует ради выгоды. На твоём месте я бы уже списал потери.